— 401 — Живыхъ намъ чужды впечатлѣнья, А нашимъ въ нихъ еочувствій нѣтъ. Они, что любимъ, разлюбили, Страстямъ ихъ—насъ не волновать! Ихъ не было тамъ, гдѣ мы были, Гдѣ будутъ —намъ ужъ не бывать! Нашъ міръ —имъ храмъ опустошенный, Имъ баснословье—наша быль, И то, что непелъ намъ священный— Для нихъ одна нѣмая пыль. Такъ мы развалинамъ подобны, И на распутіи живыхъ Стоимъ, какъ памятникъ надгробный, Среди обителей людскихъ. Ен. Вязвмскій. 221. СЛЕЗЫ. Сколько сдезъ я пролилі! Сколько тайныхъ слезъ Скрыться приневолидъ Въ дни сердечныхъ грозъ! Слезы, что пробилиеь, Позабыты мной; Чувства оживились Свѣжей ихъ росой. Слезы, что отсѣли На сердечномъ днѣ, Къ язвамъ прикипѣли Ржавчиной во мнѣ. Ен. Вяземскш. 222. ВЕЧЕРНІЙ ЗВОНЪ. Вечерній звонъ, вечерній звонъ! Какъ много думъ на^одитъ онъ О юныхъ дняхъ въ краю родномъ, Гдѣ я любилъ, гдѣ отчій домъ, И какъ я, съ нимъ навѣкъ простясь, Тамъ слушалъ звонъ въ послѣдній разъ! | Уже не зрѣть мнѣ свѣтлыхъ дней Весны обманчивой моей! И сколько нѣтъ тедерь въ живыхъ Тогда веселыхъ, молодыхъ! И крѣпокъ ихъ могильный сонъ: Не слышенъ имъ вечерній звонъ. Лежать и мнѣ въ землѣ сырой! Напѣвъ уныдый надо мной Галаховъ. Хрестоматія. Т. II. Въ долинѣ вѣтеръ разнесетъ: Другой пѣвецъ по ней пройдетъ, И ужъ не я, а будетъ онъ Въ раздумьи нѣть вечерній звонъ! Eosjwes. 223. ПАРУСЪ. Бѣдѣетъ нарусъ одинокой Въ туманѣ моря голубомъ... Что ищетъ онъ въ странѣ далекой? Что кинудъ онъ въ краю родномъ? Играютъ волны, вѣтеръ евищетъ, И мачта гнется и скрипитъ... Увы! онъ счаетія не ищетъ И не отъ счаетія бѣжитъ. Подъ нимъ струя свѣтлѣй лазури, Надъ нимъ дучъ солнца золотой; А онъ, мятежный, нроситъ бури, Какъ будто въ буряхъ есть покой! Лермоятове. 224. АНГЕЛЪ. По небу полуночи ангелъ летѣлъ И тихую нѣсню онъ пѣлъ; И мѣсяцъ, и звѣзды, и тучи толпой Внимали той пѣсни святой. Онъ пѣлъ о блаженствѣ безгрѣшныхъ духовъ Подъ кущами райскихъ садовъ, О Богѣ великомъ онъ пѣлъ, и хвала Его непритворна была. Онъ душу мдадую въ объятіяхъ несъ Для міра печади и слезъ, И звукъ его пѣсни въ душѣ молодой Остался безъ словъ, Но живой. И долго на свѣтѣ томилась она, Желаніемъ чуднымъ полна, И звуковъ небесъ замѣнить не могли Ей скучныя пѣсни земли. Жермошговв. 225. КОГДА ВОЛНУЕТСЯ ЖЕЛТѢЮЩАЯ НИВА. Когда воднуется жедтѣющая нива, И свѣжій дѣсъ шумитъ при звукѣ вѣтерка, И прячется въ саду мадиновая слива Подъ тѣнью сладостной зеленаго листка; ■26
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4