— 387 Душистыхъ травъ кругомъ кошницы полны? До Капитолія отъ Тибровыхъ вадовъ, Надъ стогнами всемірныя столицы, Ж,ъ чему раскинуты средь лавровъ и цвѣтовъ Безцѣнные ковры и багряницы? Жъ чему сей шумъ? къ чему тимпановъ звукъ и громъ? Веселья онъ или побѣды вѣстникъ? Жочто съ хоругвіей течетъ въ молитвы домъ Подъ митрою апостоловъ намѣстникъ? Жому въ рукѣ его сей зыблется вѣнецъ, Безцѣнный даръ признательнаго Рима? Жому тріумфъ? Тебѣ, божественныйпѣвецъ! Тебѣ сей даръ... нѣвецъ Ерусалима! Ж шумъ веселія достигъ до кельи той, Гдѣ борется съ кончиною Торквато, Тдѣ надъбожественнойстрадальцаголовой Духъ емерти носится крылатой. Ни слезы дружества, нииноковъ мольбы, Ни почестей столь позднія награды, Жичто не укротитъ желѣзныя судьбы, He знающей къ великому пощады. Жолуразрушенный, онъ видитъ грозный часъ, Съ веселіемъ его благославляетъ, Ж, лебедь сладостный, еще въ прслѣдній разъ Онъ, съ жизнію прощаясь, восклицаетъ: «Друзья, оі дайте мнѣ взглянуть на пышный Римъ, Гдѣ ждетъпѣвца безвременнокладбище. Да встрѣчу взорами холмы твои и дымъ, 0 древнее квиритовъ неиелвще! Земля священная героевъ и чудесъ! Развалины и прахъ краснорѣчивый! .Лазурь и пурпуры безоблачныхъ небесъ, Вы, тополи, вы, древнія оливы, Ж ты, о вѣчный Тибръ, ноитель всѣхъ идемѳнъ, Засѣянный костьми гражданъ вселенной: Васъ, васъ иривѣтствуетъ изъ сихъ унылыхъ стѣнъ Безвремеяной кончинѣ обреченной! Свершилось! Я стою надъ бездной роковой Ж не встунлю при илескахъ въ Капитолій, Илавры славныѳ надъ дряхяой головой Не усладятъ нѣвца свирѣпой доли. Отъ самой юности игралищелюдей, Младенцемъ былъ уже изгпанникъ; Подъ небомъ сладостнымъ Италіи моей Скитаяся, какъ бѣдный странникъ, Какихъ не испыталъ превратностейсудебъ? Гдѣ мой челнокъ волнами не носился? Гдѣ успокоился? гдѣ мой насущный хлѣбъ Олезами скорби не кронился? Соренто! колыбель моихъ несчастныхъдней, Гдѣ я въ ночи, какъ трепетный Асканій, Отторженъ былъ судьбой отъ матери моей, Отъ сладостныхъ объятій и лобзаній: Ты помнишь, сколько слезъ младенцемъ пролилъ я! Увы! съ тѣхъ норъ, добыча злой судьбины, Всѣ горести узналъ, всю бѣдность бытія. Фортуною изрытыя нучины Разверзлись надо мной, и громъ не умолкалъ! Изъ веси въ весь, изъ странъ въ страну гонимый, Я тщетно ва ^емлѣ пристанища искалъ: Повсюду перстъ ея неотразимый! Повсюду молніи, карающи пѣвца! Ни въ хижинѣ оратая нроетого, Ни нодъ защитою Альфонсова дворца, Ни въ тишинѣ безвѣстнѣйшаго крова, Ни въ дебряхъ, ни въ горахъ не спасъ главы моей, Безславіемъ и славой удрученной, Главы изгнанника, отъ колыбельныхъ дней . Карающей богинѣ обреченной...: Друзья! но что мою стѣсняетъ страшно грудь? Что сердце такъ и ноѳтъ и .трепещетъ? Откуда я? какой нрошелъ улсасный путь, И что за мной еще во мракѣ бдещетъ? Феррара... фуріи... и зависти змія!.. Куда, куда, убійцы дарованья? Я въ иристани. Здѣсь Римъ. Здѣсь братья и семья, 25* і! 11 : ;
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4