— 385 — И сыпались цвѣты, дымились алтари, И Августъ ихъ встрѣчадъ, подобный полубогу, И слезы лилъ тайкомъ на праздничную тогу. . . Еще не кончилъ я, а эти дикари Сверкали взорами, колчаны потрясали И, изумленные, въ восторгѣ повторяли: «Ты славишь Августа—зачѣмъ ясе ты не съ нимъ?» To скиѳы говорятъ, —а вотъ семь лѣтъ ужъ нынѣ, Какъ, веѣми позабытъ, томлюся я въ пустынѣ... Л. Шайковз. 205. ТИБУЛЛОВА ЭЛЕГІЯ. (ВОДЬНЫЙ ПВРЕЕОДЪ). Ето первый изострилъ желѣзный мечъ и стрѣлы? Жестокій! онъ жзгналъ въ безвѣстные предѣлы Миръ сладостный, и въ адъ открылъ обширный путь! Но онъ виновенъ лн, что мы на ближнихъ грудь За золото, за прахъ, желѣзо устрешгяемъ, А не чудовищей имъ дикихъ поражаемъ? Когда на пиршествахъ стоядъ сосудъ святой Изъ буковой коры межъ утвари простой, И столъ былъ отягченъ избыткомъ сельскихъ брашенъ: Тогда не знали мы щитовъ и твердыхъ башенъ, И настырь близъ овецъ снокойнозасыпалъ; Тогда бы дни мои я радостьми считалъ; Тогда бъ не чувствовалъ невольно трепетанье При гласѣ бранныхъ трубъ! О тщетное мечтанье! Я съ Нарсомъ на войнѣ: быть-можетъ, дукъ тугой Натянутъ на меня пернатою стрѣлой... О боги! сей ударъ вы мимо пронесвте, Вы, лары отчески, отъ гибели спасите! О вы, хранившіе меня въ тѣни своей, Въ безпечностизлатой отъ кодыбедьныхъ дней, Не постыдитеся, что дикъ боговъ священный, Галаховъ. Хрѳстоматія. Т. II. Изеѣченный изъ пня и пылью покровенный, Въ жилищѣ праотцовъ уединенъ стоитъ! Не знали смертные ни злобы, ни обидъ, Ни клятвъ нарушенныхъ, ни цочестей, ни злата, Когда священный ликъ домашняго пенат£і Еще скудельный былъ на пепелищѣ ихъ, Онъ благодатенъ намъ, когда изъ чашъ простыхъ Мы учинимъ предъ нимъ обидьны возліяньяг Иль начело его, възнакъмирнаговѣнчаньяг Возложимъ мы вѣнки изъ миртовъ и дилей; Онъ благодатенъ намъ, сей мирный богъ полей, Когда на празднествахъ, въ дни ыайскіе веселы, Съ толпою чадъ своихъ, оратай престарѣлый Опрѣсноки ему священны принесетъ, А дѣвы красныя изъ удья чистый медъ.- Спасите жъ вы меня, отеческіе боги, Отъ копій, отъ мечей! Вамъ даръ несу убогій; Еошницу полную Церериныхъ даровъ, А въ жертву —сей овенъ, красу моихъ. луговъ.. Я самъ, увѣнчанный и въ ризы облечениый, Явлюсь на утріе предъ вашъ алтарь священный. Пускай, скажу, въ поляхъ неистовыйгерой, Обрызганъ кровію, выигрываетъ бой, А мнѣ —нусть благости сей буду я достоинъ— О подвигахъ своихъ разскажетъ древній воинъ,, Товарищъ юности, и, сидя за столомъ, Мнѣ лагерь начертитъ веселыхъ чашъ виномъ. Ночто же вызывать намъ смерть изъдарства тѣни Когда въ подземный домъ вездѣ равны ступениі Она, какъ тать въ ночи, невидимойстопой, Но быстро гонится и всюду за тобой. И низведетъ тебя въ тѣ мрачные вертепы Гдѣ лаетъ адскій песъ, гдѣ фуріи свирѣпы И кормчій въ чеднокѣ на Стиксовыхъ водахъ 25
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4