— 346 — Съ собакой, шутомъ, или другомъ, Иди съ красавицей какой Я подъ качелями гуляю, Въ шинки пить меду заѣзжаю; Или, какъ то наскучитъ мнѣ, По склонности моей къ дремѣнѣ, Имѣя шапку на бекренѣ, Лечу на рѣзвомъ бѣгунѣ. Или музыкой и пѣвцами, Органомъ и волынкой вдругъ, Или кулачными бойцами И пляской веселю мой духъ; Иди, о всѣхъ дѣдахъ заботу Оставя, ѣзжу на охоту И забавляюсь лаемъ псовъ; Или надъ невскими брегами Я тѣшусь по ночамъ рогамді И греблей удалыхъ гребцовъ. Иль, сидя дома, я прокажу, Играя въ дураки съ женой; To съ ней на голубятню лажу, To въ жмурки рѣзвимся порой, To въ свайку съ нею вееелюся, To ею въ головѣ ищуся; To въ книгахъ рыться я люблю, Мой умъ и сердце просвѣщаю: Полкана и Бову читаю, За Библіей, зѣвая, сплю. Таковъ, Фелица, я развратенъ, Но на меня весь евѣтъ похожъ. Кто сколько мудростью ни знатенъ, Но всякій человѣкъ есть ложь. He ходимъ свѣта мы путями, Бѣжимъ разврата за мечтами. Между лѣнтяемъ и брюзгой, Между тщесдавья и порокомъ Нашелъ кто развѣ ненарокомъ Путь добродѣтели прямой? Нашелъ; но льзя ль не заблуждаться Намъ, слабымъ смертнымъ, въ семъ пути, Гдѣ самъ разсудокъ спотыкаться И долженъ вслѣдъ страстямъ итти; Гдѣ намъ ученые невѣжды, Какъ мгла у путниковъ, тмятъ вѣжды? Бездѣ соблазнъ и лесть живетъ; Пашей всѣхъ роскошь угнетаетъ, Гдѣ жъ добродѣтель обитаетъ? Гдѣ роза безъ щиповъ растетъ? Тебѣ единой лишь пристойно, Царевна, свѣтъ изъ тьмы творить; Дѣля хаосъ на сферы стройно, Союзомъ цѣлость ихъ крѣпить; Изъ разноглаеія согласье И изъ страстейсвирѣпыхъ счастье Ты можешь только созидать. Такъ кормщикъ, черезъ понтъ плывущійт Ловя подъ парусъ вѣтръ ревущій, Умѣетъ судномъ управлять. Едина ты лишь не обйдишь, Не оскорбляешь никого; Дурачества сквозь пальцы видишь, Лишь зла не терпишь одного; Проступки снисхожденьемъ правишь; Какъ волкъ овецъ, людей не давишь, Ты знаешь прямо цѣну ихъ: Царей они подвластны волѣ, Но Богу правосудну болѣ, Живущему въ законахъ ихъ. Ты здраво о заслугахъ мыслишь, Достойнымъ воздаешь ты честь; Пророкомъ ты того не числишь, Кто только риѳмы можетъ плесть. А что сія ума забава —і Калифовъ добрыхъ честь и слава, Снисходишь ты на лирный дадъ: Поэзія тебѣ любезна, Пріятна, еладостна, полезна, Какъ лѣтомъ вкусный лимонадъ. Олухъ идетъ о твоихъ поступкахъ, Что ты нимало не горда, Любезна и въ дѣлахъ и въ шуткахъ, Пріятна въ дружбѣ и тверда; Что ты въ напастяхъ равнодушна; А въ славѣ такъ великодушна, Что отрекдась и мудрой слыть. Еще же говорятъ не ложно, Что будто завсегда возмонгао Тебѣ и правду говорить. Неслыханное также дѣло, Достойное тебя одной, Что будто ты народу смѣло О всемъ, и въявь и подъ рукой, И знать и мыслить позволяешь И о себѣ не запрещаешь И быль и небыль говорить; Что будто самымъ крокодидамъ, Твоихъ всѣхъ милостей зоиламъ, Бсегда склоняешься простить. Стремятся слезъ пріятныхъ рѣки Изъ глубины души моей. О, коль счастливы человѣки Тамъ должны быть судьбой своей, Гдѣ ангелъ кроткій, ангелъ мирный, Сокрытый въ свѣтдости порфирной,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4