— 45 — 44. Б у р а н ъ. Я прибдижадся къ мѣсту моего назначенія. Вокругъ меня простиралисьпечальныя пустыни, пересѣченныя ходмами и оврагами. Все покрыто было снѣгомъ. Солнце садилось. Кибитка ѣхала по узкой дорогѣ или, точнѣе, послѣду, проложеиному крестьянскими санями. Вдругъ ямпщкъ сталъ посматривать въ стороиу и, наконецъ, снявъ шляпу, оборотился ко мнѣ и сказалъ: «Баринъ! ( не прикажешь ли воротиться?» —Это зачѣмъ? —« Время ненадежно: вѣтеръ слегка подымается; вишь, какъ онъ сметаетъ порошу».—Что за бѣда?—«Авишь, тамъчто?» (Ямщикъ указалъ кнутомъ на востокъ),—Я ничего не вижу, кромѣ бѣлой степи да яснаго неба. — «А вонъ, вонъ: это облачко?» Я увидѣлъ, въ самомъдѣлѣ, накраюнеба бѣлое облачко, которое принялъ было заотдаленныйхолмикъ. Ямщикъ объяснилъ мнѣ, что облачко предвѣщало буранъ. Я слышалъ "о таможнихъ мятеляхъ и зналъ, что цѣлые обозы бывали ими занесены. Оавельичъ, согласно съ мнѣніемъ ямщика, совѣтовалъ воротиться. Но вѣтеръ ноказадся мнѣ не силенъ; я надѣялся добраться заблаговременно до слѣдующей станціи и велѣлъ ѣхать скорѣе. Ямщикъ носкакалъ, но все ноглядывалъ на востокъ. Лошади бѣжали дружно. Вѣтеръ, между тѣмъ, часъ отъ часу становился сильнѣе. Облачко обратилось gb бѣлую ту- . чу, которая тяжело подымалась, росла и постепенно облегала небо. Пошелъ медкій снѣгъ—и вдругъ повалилъ хлопьями. Вѣтеръ завылъ, сдѣлалась мятель. Въ одно мгновеніе темноенебо смѣшалось съ снѣжнымъ моремъ. Все исчезло. «Ну, баринъ!» закричалъ ямщикъ: «бѣда! буранъ!» Я выглянулъ изъ кибитки: все было мракъ и вихорь. Вѣтеръ вылъ съ такой свирѣпой выразительностш, что казался одупгевленнымъ; снѣгь засыпалъ меня и Савелъича; лошади шли шагомъ и скоро стали. «Что жъ ты не ѣдешь?» спросилъ я ямщика съ нетерпѣніемъ. —«Дачто ѣхать!» отвѣчалъ онъ, слѣзая съоблучка: «невѣсть -и такъ куда заѣхали: дороги нѣтъ и мгла кругомъ». Я сталъ было его бранить. Оавельичъ за него заступился. «Иохотабыла не елужаться», говорилъ онъ сердито: «воротился бы, сударь, на постоялый дворъг накушалея бы чаю, почивалъ бы себѣ доутра, буря бъ утихла, отправились бы далѣе. И куда спѣшимъ? Добро бы на свадьбуі» Оавельичъ былъ правъ. Дѣлать было нечего. Онѣгъ такъ и валилъ. Около кибитки подымался сугробъ. Лошади етоялит понуря голову и изрѣдка вздрагивая. Ямщикъ ходилъ кругомъ, отъ нечего дѣлать улаживая упряжь. Савельичъ ворчалъ; я глядѣіъ во всѣ стороны, надѣясь увидѣть. хоть нризнакъ жилья или дороги, но ничего не могъ различить, кромѣ мутнагокруженія мятели... Вдругъ увидѣлъ я чтото черное. «Эй, ямщикъ!» закричалъ я: «смотри, что тамътакое чернѣется?» Ямщикъ сталъ всматриваться.—«АБогъ знаетъ, баринъ», сказалъонъ, садясь на свое^ мѣсто: «возъ не возъ, дерево недерево, a кажется, что шевелится, Доляшо-быть, или волкъ, или человѣкъ», Я приказалъ ѣхать нанезнакомыйпредметъ, который тотчасъ же сталъ подвигаться намънавстрѣчу. Черезъ двѣ минуты. мы поравнялись съчеловѣкомъ. «Гей, добрый человѣкъ!» закричалъ ему ямщикъг «скажи, не знаешь ли, гдѣ дорога?» — «Дорога-то здѣсь, я стою на твердой полосѣ», отвѣчалъ дорояшый: «дачтотолку?» — «Послушай, мужичокъ», сказалъ я ему: «знаешь ли ты эту стороиу? Возьмешься ли довезти меня до ночлега?» — «Сторона мнѣ знакома», отвѣчалъ дорожный: «слава Богу! асхоженаи изъѣзжена вдоль и поперекъ. Да вишь, какая погода! какъ разъ собьешься съ дороги. Лучше здѣсь. остановиться, да переждать, авось буранъ утихнетъ, да небо нрояснится: тогда найдемъ дорогу по звѣздамъ». Его хладнокровіе ободридо меня. Я ужъ рѣшился, предавъ себя волѣ Божіей, ночевать посредистепи, какъ вдругъ дорожный сѣлъ проворно на облучокъ и сказалъ ямщику: «Ну, слава Богу, жило недалеко; сворачивай вправо, дапоѣзжай». —«Апочему ѣхать мнѣ вправо?» снросилъ ямщикъ съ неудовольствіемъ: «гдѣ ты видишь дорогу? Небось лошади чужія, хомутъ не свой, яогоняй, не стой». Ямщикъ казался миѣ правъ. «Въ самомъдѣлѣ», сщшлъ я: «по-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4