— 128 — Цѣлый овинъ получилъ онъ за нею въ приданое. Въ свѣтѣ Нѣтъ подобнаго царства. Я сынъ царя Долгохвоста, Петръ Долгохвостъ, по прозванію Xeams. Былъ я воспитанъ Въ нашемъ столичномъ подподьѣ премудрымъ Онуфріемъ крысой. Мастеръ я рыться въ мукѣ, таскатьорѣхи; вскребаюсь Въ сыръ и шножество енигъ ужъ изгрызъ, любя просвѣщенье. Хватомъ же прозванъ я вотъ за какое смѣлое дѣло: Разъ случилось, что множество насъ молодыхъ мышенятокъ Бѣгало по полю взапускн; я какъ шальной, раззадорясь, Вспрыгнулъ ізъ разбѣгу нальва, отдыхавшаго въ полѣ, и въ пышной Гривѣ запутался;, левъ проснулся и лапой огромной Стиснулъ меня: я подумалъ, что буду раздавленъ, какъ мошка. Съ духомъ собравшись и высунувъ носъ изъ-подъ лапы, Левъ - государь, ему я сказалъ, мнѣ и въ мысль не входвдо Милость твою оскорбить; пощади, не губи; не ровенъ часъ Самъ я тебѣ пригожуся. Левъ улыбнулся (конечно Онъ ужъ покушать успѣлъ) и сказалъмнѣ: ты, вижу, забавникъ; Льву услужить ты задумалъ; добро, мы посмотримъ, какую Милость окажешь ты намъ. Ступай. Тогда онъ раздвинулъ Лану, a я давай Богъ нога. Но вотъ что случилось: Дня не прошло, какъ всѣ мы испуганы были въ подпольяхъ Нашихъ львинымъ рыканьемъ; смутилась, какъ будто отъ бури, Вся сторона; я не струснлъ; выбѣжалъ въ поле, и что же Въ полѣ увидѣлъ? Царь Левъ, запутавшись въ крѣпкихъ тенетахъ, Мечется, бьется, какъ бѣшеный; кровью глаза надилися; Лапами рветъ онъ веревки, зубами грызетъ ихъ; и было Все то напрасно: лишь болѣ себя онъ запутывалъ. Видишь, Левъ-государь, сказалъя ему, что и я пригодился. Будь спокоенъ: въ минуту тебя мы избавямъ. И тотчасъ Созвалъ я дюжину довкихъ мышатъ; принялись мы работать Зубомъ; узлы перегрызди тенетъ, и левъ распутлялся. Важно кивнувъ головою косматой и насъ допустивши Къ царской лапѣ своей, онъ гриву раеправилъ, ударилъ Сильнымъ хвостомъ но бедрамъ и въ три нрыжка очутился Въ ближнемъ лѣсу, гдѣ вмигъ и пропалъ. По этому дѣлу Прозванъ я Хватомъ, и славу свою под-. держать я стараюсь. Страшнаго нѣтъ для меня ничего; я знаю, что^мѣдымъ Богъ владѣетъ. Но должно однако признаться, что всюду Здѣсь мы встрѣчаемъ опасность; такъ Богъ уже землю устроилъ. Все здѣсь воюетъ: съ травою Овца, съ Овцою голодный Волкъ, Собака съ Болкомъ, съ Собакой Медвѣдь, а съ Медвѣдемъ Левъ; Человѣкъ же и Льва, и Медвѣдя, и всѣхъ побѣждаетъ. Такъ и у насъ, отважныхъ мышей, есть много опасныхъ Сильныхъ гонителей: Совы, Ласточки, Кошки, и всѣхъ ихъ Злѣе козня людскія. И тяжко подчасъ намъ приходитъ. Я однако спокоенъ: я помню, что мнѣ ' мой наставникъ Мудрый, крыса Онуфрій, твердилъ: бѣды насъ смиренью Учатъ... Съ вѣрой такою ничто не бѣда. Я доволенъ Тѣмъ, что имѣю: счастію радъ, а въ несчастьи не хмурюсь». Царь Квакунъ со вниманіемъ слушалъ Петра Долгохвоста. «Гость дорогой, сказалъ онъ ему, признаюсь откровенно: Отоль разумныя рѣчи меня въ изумленье приводятъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4