_ 44 — * «Ба-а-шка! убогому Хри-ста-ради»,звучитъ болѣзненный голоеъ, и нищій съ каждымъ словомъ креститея и кланяется въ поясъ. He могу выразить чувства холоднаго ужаса, охватившаго мою душу въ эту минуту. Дрожь пробѣгала но моимъ волосамъ, а глаза съ бѳзсмысліемъ страха были устремдены на нищаго... "Басилій, въ дорогѣ подающій милостыню, даетъ наставленія Филиппу насчетъ укрѣпленія валька и, только когда все уже готово и Филиппъ, собирая вожжи, лѣзетъ на козлы, начинаетъчто-тодоетавать изъ бокового кармана. Но только что мы трога- •емся, ослѣпительная молнія, мгаовеннонаполняя огненяымъ свѣтомъ всю^лощину, заставляетъ лошадей остановиться и, безъ малѣйжаго промежутка, сопровождаетсятажимъ оглушительнымътрескомъ грома, что, жажется, весь сводъ небесъ руяштся надъ нами. Вѣтеръ еще усиливается: гривы и ^восты лошадей, пшнель Василія и края •фартука принимаютъ одно направленіе и ■отчаянно развѣваются отъпорывовъ неистоваго вѣтра. На кожаный верхъ брички тяжело упала крупная капля дождя... другая, третья, четвертая, и вдругъ какъ-будто кто-тозабарабанилънадънами,ивсяокрестяость огласилась равномѣрнымъ шумомъ падающаго дождя. По движеніямъ локтей Василія я замѣчаю, что лнъ развязываетъ иошелекъ: нищій, продолжая креститьсяи жланяться, бѣжитъ подлѣ самыхъ колесъ, такъ что того и гляди раздавитъего. «Нодай Хри-ста-ради», Наконецъ, мѣдный грошъ летитъ мимо насъ, и жалкое созданье, въ обтянувшемъ его худые члены, промокшемъ до нитки рубищѣ, качаясь ■отъ вѣтра, въ недоумѣніи останавливается посредидороши исчезаетъизъмоихъ глазъ. Еосой дождь, гонимый сильнымъ вѣтромъ, лилъ какъ изъ ведра; съ фризовой чіпины Василія теклипотокивъ лужу мутяой воды, образовавшейся на фартукѣ. Сначала сбитая катушкамипыль превратилась въ жидкую грязь, которую мѣсили колеса; толчки стали меньше, и по глини- ■стымъ колеямъ потеклимутныеручьи. Молнія свѣтила. шире и бдѣднѣе, и раскаты грома уже были не такъ поразительны за равномѣрнымъ шумомъ дождя. Но вотъ дождь становится мельче; туча начинаетъраздѣляться на волнистыя облака, свѣтлѣть въ томъ мѣстѣ, въ которомъ доджно быть солнце, и сквозь сѣроватобѣлые края тучи чуть виднѣется клочокъ ясной лазури. Черезъ минуту робкій лучъ солнца уже блеститъ въ лужахъдорош, на полосахъпадающаго, какъ сквозь сито,мелкаго, прямого дождя и на обмытой, блестящей зелени дорожной травы. Черная туча такъ же грозно застилаетъпротивоположную сторону небоскдона, но я уже не боюсь ея. Я испытываюневыразимо-отрадное чувство надежды въжизни, быстро замѣняющее во мнѣ тяжелоечувство страха. Душа моя удыбается такъже, какъи освѣженная, повееелѣвшая природа^ Васидій откидываетъ воротникъ пшнели, снимаётъ фуражку и отряхиваетъ ее; Володя откидываетъ фартукъ; я высовываюсь мзъ брички и жадно впиваю въ себя освѣженный, душистый воздухъ. Влестящій, обмытый кузовъ кареты съ важами и чемоданамипокачивается передъ нами; спины лошадей, шлеи, вожжи, шины колесъ—все мокро и блеститъ на солнцѣ, какъпокрытоелакомъ. Съ однойстороныдороги—необозримоеполе, кое-гдѣперерѣзанноенеглубокимиовражками, блеститъ мокрою землею и зеленью и разстилаетсятѣнистымъ ковромъ досамаго горизонта; съдругой стороны^^-осиновая роща, поросшая орѣховымъ и черемушнымъ подсѣвомъ, какъ бы въ избыткѣ счастія, етоитъ—не шелохнетсяи медленно роняетъ съ своихъ обмытыхъ вѣтвейсвѣтлыя капли дождя на сухіе прошлогодніе листья. Co всѣхъ сторонъ вьются съвеселою пѣснью и быстро падаютъ хохлатыв жаворонки; въ мокрыхъ кустахъ слышно, хлопотливое движеніе маленькихъптичекъ, и изъ средины рощи яснодолетаютъзвуки кукушки. Такъ обаятеленъ этотъ чуднын запахъ лѣса послѣ весенней грозы,запахъ березы, фіалки, прѣлаго листа, сморчковъ, черемухи, что я не могу усидѣть въ бричкѣ, соскакиваю съ подножки, бѣгу къ кустамъ и, несмотря на то, что меня осыпаетъ дождевьши каплями, рвумокрыявѣтки распустнвшейся черемухи, быо себя има по лицуи упиваюсь ихъчуднымъ запахѳмъ. Л. Толетой.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4