— 76 — Ты долженъ знать, что графъ я Уголино, А онъ—архіепископъ Руджіеръ, И почему сосѣдъ мой: вотъ причина. He говорю, какъ въ силу подлыхъ мѣръ Довѣрчиво я вдался въ оболыценье Ж какъ сгубилъ иЬяя онъ,' лицемѣръ. Но, выслушавъ, разсѣй свое сомнѣнье О томъ, какъ страшно я окончилъ дни, Потомъ суди: то было ль оскорбленье? Печальное отверстье западни— По мнѣ ей имя Баіти Глада стало: ІІогибли въ мукахъ въ нейне мы одни!— Оемь разъ луны рожденье мнѣ являло Сквозь щель свою, какъ вдругъ зловѣщій сонъ Съ грядущаго сорвалъ мнѣ нокрывало. Приснилось мнѣ, какъ вождь охоты, онъ Гнадъ волка и волчатъ къ горѣ, которой Для Пизы видъ на Лукку загражденъ. Co стаей нтнцъ, голодной, чуткой, скорой, Гваландъ, Сисмодни и Ланфранкъ неслись Предъ бѣшенымъ ловцомъ, въ погонѣ скорой. По малой гонкѣ—мнѣ нотомъ приснись— Отецъ съ дѣтьми попалъ усталый въ сѣти, И псы клыками въ ребра имъ впились. Проснулся я и слышу на разсвѣтѣ: Мучительнымъ встревоженныя сномъ, Рыдая громко, просятъ хлѣба дѣти. Жестокъ же ты, когда ужъ мысль о томъ, Что мнѣ грозило, въ скорбь тебя не вводитъ! Не плачешь здѣсъ, —ты плакалъ ли о комъ? Ужъ мы нроснулись; вотъ и часъ приходитъ, Еогда намъ въ башню приносили хлѣбъ, Но страшный сонъ въ сомнѣнье всѣхъ приводитъ. Вдругъ слышу: сверху забиваютъ склепъ Ужасной башни! Я взглянулъ съ тоскою Въ лицо дѣтей, безмолвенъ и свирѣпъ. Не плакалъ я, окаменѣвъ душою; Они жъ рыдалн, и Ансельмій мой: «Что смотришь такъ, отецъ мой? что съ тобою?» Я не рыдалъ, молчалъ я, какъ нѣмой, Весь день, всю ночь, доколѣ свѣтъ денницы Не проблеснулъ на тверди голубой. Чуть елабыйлучъ проникъ во мглу^темницы,— Свое лицо, ужасное.отъ мукъ, Я вмигъ узналъ, узрѣвъ ихъ страшны лицы, И укусилъ я съ горя нальцы рукъ; Они жъ, мечтавъ, что голода терзанье Меня томитъ, сказали, вставши вдругъ: «Отецъ! насыться нами: тѣмъ страданье Намъ утолишь; одѣвъ дѣтей своихъ Въ нлоть бѣдную, сними съ нихъ одѣянье». Я горе скрылъ, чтобъ вновь не мучить ихъ; Два дня молчали мы въ темницѣ мертвой: Что жъ не разверзлась, мать-земля, въ тотъ мигъ! Но только день лигаь наступплъ четвертый, Мой Гаддо палъ къ ногамъмоимъ, стеня: «Да помоги жъ,' отецъ мой!» и, простертый, Тутъ умеръ онъ, и какъ ты зришь меня, Такъ видѣдъ я: всѣ другъ за другомъ вскорѣ Отъ пятаго. и до шестого дня Попадзди. Ослѣпнувъ, на просторѣ Вродилъ я три дня, мертвыхъ звалъ дѣтей... Потомъ... но голодъ былъ сильнѣй, чѣмъ горе». Д. Mum. 13. НЕИСТОВЫЙ ОРЛАНДЪ. БОЙ БРАДЛМАНТЫ СЪ . АТЛАНТОМЪ. Вдругъ поднядась тревога, На улицѣ и крикъ и гвалтъ; «Скажите, ради Бога, Что тамъ такое?» говоритъ Красавица младая И въ тотъ же мигъ на шумъ бѣжитъ, Отвѣтъ предупреждая.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4