38 разъ взглядомъ огненвыя точки н литипо горамъ и по водѣ. Я легъ, но долго ёще мерещилисьщнѣ женоподобные, присѣдающіе японцы, ихъ косы, кофты, и во снѣ преслѣдовалъ долетавшій до ушей крвкъ: «оссидьянъ, оссильянъ!» в) Окрестности Мдниллы. За городомъ дорога пошла берегомъ. Я смотрѣдъ на необозришый заливъ, на яаши суда, на озаряемыя солнцемъ горы: однѣ, поближе, пурпуровыя, другія, подальше—лиловыя; саыыя дальнія синѣли въ туманѣ небосклона. Картинавпереди— еще лучше: мы мчались по большому зеленому лугу, съ декораціей индійскихъ деревень, прячущихся въ тѣни банановъ и пальмъ. Это одна безконечная шпалера зелени: на бананахъ—нѣжной, яркой до желтизны, напальмахъ—темнойи жесткой. Кучеръ мчится неистово; я только успѣваю кидать быстрые взгляды направо и налѣво. Тутъ стѣна бамбуковъ; я нигдѣ не видалъ такихъ болыпихъ и стройныхъдеревьевъ: они растутъисполинскимикустами или букетами, устремляясь, какъ пучки стрѣлъ, вверхъ, и тамъразбѣгаются вѣтвями въ разныя стороны. Дальше густая, непроницаемая масса смѣшанной зелени, въ которой мѣстами прячутся кистихлѣбныхъ плодовъ, фигъ или гранатъ,- какъ мнѣ казалось при такойбыстройѣздѣ. Изъ чащи зелени мы вдругъ вторгались въ тогальскую деревню, проскакивалимимо хижинъ безъ стѣнъ, съ однѣми рѣшетками, спдетенными изъ растущаго тутъ же бамбука, крытыми банановыми листьями, и безъ того, впрочемъ, осѣняющими круглый годъ всю хижину. Деревня замѣнялась опять сплошнымъ лѣсомъ —садомъ, который тянется долго, цѣлыя мяли. Потомъ зеденая шпалера внезапно раздвинется, открывая поля съ грядами, покосами, фермами, стадами, съпестрыминивами, какъ заплатами,которыя стелютсядалеко, вплоть до синѣющаго нагоризонтѣ лѣса. Мѣстами декорація лѣса прячетъза собой табачную, кофейную или, наконецъ, сахарную плантацію. Одно цвѣтетъ, съ, другого уже собраны плоды, третье едва всходитъ. Но бананы превозмогаютъвсе: вездѣ, изъвсѣхъ угловъ и щелей, торчатъ ихъ нескроыные, ярко-свѣжіе листья, осѣняющіе крупныж и тяжелыя -кисти плодовъ. Все здѣсь заросло, все зелень, все садъ, какъ на Явѣ~ нѣтъ пустого клочка голой земди. А кучеръ все мчалъ, да мчалъ меня топо глухимъ переулкамъ, съ бѣдными, ночистыми хижинами, по улицамъ, то опять по полянамъ, по плантащямъ. Изъ-за деревьевъ продолжади выглядывать идилдіивъ такихъ краскахъ, какія, конечно, не , снилисьсамомуотпуѲеокриту. Вездѣ толпы;. на балконахъ множество головъ. - г) Природа и жизнь на Люсонб. Природа на Ліосонѣ пеизмѣнна, какъвездѣ, и богата, какъ нигдѣ. Какъ прекрасенъ этотъ союзъ сѣвернаго и южнаго неба, будто встрѣча и объятіе двухъ красавицъ! Крестъ и Медвѣдица, Оріонъ и Конопусъ такъ близко кажутся другъ отъ друга... Необыкновенные переливы вёчериягосвѣта на небѣ—яшмовые, фіолетовые, лазуревые, наконецъ такіе странные, тоиные и прекрасные тоны, подъ какіе ни за чтоне поддѣдаться человѣку! Гдѣ онъ возьметъ. цвѣта для этого пронзительно-бѣлаго лучж здѣжнихъ звѣздъ? Какъ нарисуетъэто млѣніе вечерняго, только-что покинутагосолнцемъ и отдыхающаго неба, эту теплотужкротость лупной ночи? Чудесенъи голубой" заливъ, и зеленый берегъ, дальнія горыг и всѣ этипальмы, бананы, кедры, бамбукиг черное, красное, коричневое деревья, этвг ручьи, остррвки, дачи,—все такъ ярко^. такъ обворожительно, фантастическп-прекрасно! И при всемъ. томъ ни за что не осталсябы я жить среди этойприроды! Есть отрадныя мгновенья — утромъ, напрпмѣръ,. когда, вставши рано, отворить окно н впустить прохладу въ комнату; но не надолг»- оживитъ она: едва сдунетътолько дремотуг возбудитъ въ организмѣ игру сидъ и расположитъ къ дѣятельности, какъ вслѣдъ заней, изъ того же окна, дохнетъ на васъ теплыйпаръраскаленнойатмосферы. Вдаль. посмотрѣть нельзя, волны сверкаютъ какъ. горячіе угли, стѣны зданій ослѣпительно -бѣлы, воздухъ какъпламя—больпо гдазамъ. 'Часовъ въ 10, 11, не говоря уже о полуднѣ, сидите ли вы дома, поѣдете ли въ. каретѣ", вы изнеможете, жаръсморитъ, на-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4