OO .----- рредметахъдольней своей любви. Они облегчають Бму тяжкую жертву сладостнымъ чувствомъ, что въ ихъ лицѣ весь міръ ея достоинъ,и имъво взаимноеутѣшеніе отдаетъ Онъ послѣднія нѣжныя чувства человѣческой своей природы, соединяя ихъ узами духовнаго родства. Скорбящій духомъ о грѣхѣ вселенной, взывающій въ сыертной борьбѣ къ забывшему Его Отцу, Онъ находитъ еще довольно силыи любви въ сокрушенномъ сердцѣ, чтобы взглядомъ и рѣчію лодкрѣпить отчаянныхъ у подножія своего креста, и состраданіе есть Его послѣднее чувство предъ торжеетвенрымъ глаголомъ «совержишася!» разбивжимъ столько гробовыхъ оковъ. Л. Муравъевд, 33. Изъ «Путешествія въ Арзерумъ». Съ Екатеринограданачинается военная грузинскаядорога;лочтовыйтрактъпрекращается. Нанимаютъ лошадей до Вдадикавказа. Дается конвой казачій и пѣхотный и одна пушБа. Почта отнравляетсядва раза въ недѣлю, и проѣзжіе къ ней присоединяются: это называѳтся оказіей. Мыдожидались недолго. Почта пришла на другой день, и на третье утро въ 9 часовъ мы были готовы отправиться въ путь. На сборномъ мѣстѣ соединился весь караванъ, состоявшій изъ пятисотъ человѣкъ или около. Пробиливъ барабанъ. Мы тронулись. Впередъ поѣхала пушка, окруженная пѣхотньши солдатами. За нею потянулись коляски, брички, кибитки солдатокъ, переѣзжаюіцихъ изъ одной крѣпости въ другую; за. ними заскрипѣлъ обозъ двуколесныхъ аробъ. По сторонамъ бѣжали конскіе табуны я стада воловъ. Около нихъ скакали ногайскіе проводники въ буркахъ и съ.арканами/Все это сначаламнѣ очень нравилось, но скоро надоѣло. Пушка ѣхала шагомъ, фитиль курился, и солдаты раскуривали имъ трубки. Медленностьнашего похода (въ первый день мы прошли только пятнадцать верстъ), несноснаяжара, недостатокъ ирипаеовъ, безпокойные ночдеги, наконецъ,безпрерывныйскрипъногайскихъ аробъ выводили меня изъ терпѣнія. Татары тщеславятся этимъ скрипомъ, говоря, что они разъѣзжаютъ какъ честные люди, не имѣющіе ружды укрываться. На сей разъ нріятнѣе было бы мнѣ путешествовать Галаховъ. Хрестоматія, Т. I. не въ столь почетномъ обществѣ. Дорога довольно однообразная: равнина, по сторонамъ—холмы. На краю неба—вершины Кавказа, каждый день являющіяся выше и выпге. Крѣпости, достаточныя для зд$піняго края, со рвомъ, который каждый изъ насъперепрыгнулъбы въ старинуне разбѣгаясь, съ пушками, не стрѣлявшими со временъ графа Гудовича, съ валомъ, по которому бродитъ гарнизонъкурицъи тусей. Въ крѣпостяхъ нѣсколько лачужекъ, гдѣ съ трудомъ можно достать десятокъ яицъ и кислаго молока. Первое замѣчательное мѣсто есть крѣпость Минаретъ. Приближаясь къ ней, нашъ караванъѣхалъ по прелестной долннѣ, между курганами, обросшими липой и чинаромъ,—этомогилынѣсколькихъ тысячъ умершихъ чумою. Пестрѣлись цвѣты, порожденные зараженнымъ пепломъ. Оправа сіялъ снѣжный Еавказъ; впереди возвышалась огромная лѣсистая гора: за нею находилась крѣиость; кругомъ ея видны слѣды разореннаго аула, называвшагося Татартубомъи бывшаго нѣкогда главнымъ въ большой Еабардѣ. Лѳгкій одинокій минаретъ свидѣтельствуетъ о бытіи исчезнувшаго селенія. Онъ стройно возвышается между грудами камней, на берегу изсохшаго потока; внутренняя лѣстница еще не обрушилась. Я взобрался по ней на пдощадку, съ которой уже не раздается голосъ муллы. Тамъ нашелъ я нѣсколько неизвѣстныхъ именъ, нацарапанныхънакирпичахъславолюбивыми путешественниками. Дорога наша сдѣлалась живописна. Горы тянулись надъ нами. На ихъ вершинахъ ползали чуть видныя стадаи казались насѣкомыми. Мы различалии пастуха, бытьможетъ, русскаго, пѣкогда взятаго въ плѣнъ и состарѣвшагося въ неволѣ. Мы встрѣтили еще курганы, еще развалины. Два-тринадгробныхъ памятника стояли накраю дороги. Тамъ, по обычаЮчеркесовъ, похоронеиы ихъ наѣздники. Татарскаяиаднись,изображеніе шашки, танга, изсѣченная накамнѣ, оставлены хищнымъ внукамъ въ иамять хищнаго нредка. Черкесынасъненавидятъ. Мы вытѣснили ихъ изъ иривольныхъ цастбищъ, аулы ихъ разорены, цѣлыя илеменауничтожены. Они часъ отъ часу далѣе углубляются въ горы
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4