нв т Сыну, ліющая слезы, крылатую рѣчь устремляла: «Сынъ мой! почти хоть сіе; пожалѣй хоть мат&ри-бѣдной! Если я дѣтскій твой плачъ утоляла отрадною грудью, Вспомни объ ономъ, любезнѣйшій сынъ, ■ и ужаснаго мужа, Въ стѣны вошедъ, отражай; передъ нимъ ты не стой одинокій! Если неистовый, онъ одолѣетъ тебя, о мой Гекторъ, Мидую отрасль мою, ни я на одрѣ не оплачу, Ни Андромаха супруга: далеко отъ насъ отъ обѣихъ, Въ станѣ тебй мирмидонскомъ свирѣные псы растерзаютъ!» Такъ, рыдая, они говориди къ любезному сыну; Такъ умоляди; но Гектора въ персяхъ души не подвигли. Онъ ожидалъ Ахиллеса великаго, несшагоеь прямо. Словно какъ горный драконъ у пещеры ждетъ человѣка, Травъ ядовитыхъ нажравшись и черной наполняся злобой, Въ стороны страшно глядитъ, извиваяся вкругъ надъ нещерой: несмиримаго мужества полный, стоялъ тамъ, щитомъ упершись въ основаніе башни; Мрачно вздохнувъ, наконецъ, говорилъ онъ въ душѣ возвышенной: «Стыдъ мнѣ, когда я, какъ робкій, въ ворота и стѣны укроюсь! Первый Полидамасъ на меня укоризны положитъ: Полидамасъ мнѣ совѣтовалъ ввесть опол- - ченія въ городъ, Въ оную ночь роковую, какъ вновь Ахиллесъ ополчился. Я не послушалъ, но вѣрно полезнѣе было бъ послушать! Такъ, троянскій народъпогубилъ я моимъ безразсудетвомъ. О! стыжуся троянъ и троянокъ длинноодежныхъ! ■Гражданинъ, самый послѣдній, можетъ сказать въ Иліонѣ: Гекторъ таковъ, Выпуклосвѣтлымъ Гекторъ народъ погубилъ, на свою понадѣявшись силу! Такъ идіоняне скажутъ. Отократъ благороднѣе будетъ Противостать и, Пелеева сына убивъ, возвратиться, Или въ сраженіи съ нимъ передъ Троею славно погибнуть! Но... и почто же? Если оставлю щитъ свѣтлобляшный, Шлемъ тяжелый сложу и, копье прислонивши къ твердынѣ, Самъ я пойду и предстану Пелееву славному сыну? Если ему обѣщаю Елену и выѣстѣ богатства Всѣ совершенно, какія Парисъ въ корабляхъ глубодонныхъ Съ нею привезъ въ Иліонъ (роковое раздора начало!), Выдать Атридамъ и вмѣстѣ лритомъ раздѣлитг. аргивянамъ Всѣ остальныя богатства, какія лишь Троя вмѣщаетъ? Если съ троянъ, наконецъ, я потребуіо клятвы старѣйшинъ: Намъ ничего не скрывать, нѳ представить всѣ для раздѣла Наши богатства, какія лишь градъ заключаетъ любезиый?.. Воги! какимъ иредаюся я помысламъ? Нѣтъ, къ Ахиллесу Я не пойду, какъ модительі Не сжалится онъ надо мною, Онъ не уважитъ меня; нападетъи меня безъ оружій Нагло убьетъ онъ, какъ женщину, если доспѣхъ я оставлю. Нѣтъ, теперь не година сѵ зеленаго дуба иль съ камня Намъ съ нимъ бесѣдовать мирно, какъ юноша съ сельскою -дѣвой: Юноша, съ сельскою дѣвою свидясь, бе- . сѣдуетъ мирно; Намъ же къ сраженію дучшѳ сойтись, и не медля увидимъ, Олаву кому между насъ даровать Олимпіецъ разсудитъ!» Такъ размышляя, стоялъ, а къ нему Ахилдесъ приближадся, Грозенъ, какъ богъ Эніадій, сверкающій шдемомъ ио сѣчѣ; р 4 'І 1 II
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4