— 29 — скрывавшіеся въ нихъ, какъ въ лѣсу, вытаптывали нхъ. Ничто въ природѣ не могло быть лучше яхъ. Вся поверхность земли представлялась зелено-золотымъ океаномъ. ло которому брызнули милліоны разныхъ цвѣтовъ. -Сквозь тонкіе высокіе стеблитравы сквозили годубые, синіе и лиловыеволошки; желтый дрокъ выскакивалъвверхъ своею пирамидальною верхушкою; бѣлая кашка зонтикообразнымйшапкамипестрѣла на поверхности; занесенный,Богъ знаетъ откуда, колосъ пшеницыналивалсявъ гущѣ. Подъ тонкимиихъ корнямишныряли куропатки, вытянувъ свою шею. Воздухъ былъ наподненътысячьюразныхъптичьихъ свистовъ. Въ небѣ неподвижно стоялнцѣлою тучею ястребы, распластавъ свои крылья и неподвижно устремивъ глаза свои въ траву. Крикъ двигавшейся въ сторон^ тучи дикихъ гусей отдавался, Богъзнаетъ, въ какомъ дальнемъ озерѣ, Изъ травы подымалась ыѣрньши взмахами чайка и роскошно купалась въ синихъ волнахъ воздуха. Вон^ она пропалавъ вышинѣ и тодько мелькаетъ одною черноюточкою. Вонъ она перевернулась крылами и блеснуланередъ солнцеыъ. Чортъ васъ возьми, степи, какъ вы хороши!.. Вечероыъ вся степь совершенно перемѣнялась. Все пестрое пространетво ея охватывалось послѣднимъ яркимъ отблескомъ солнцаи постепеннотемнѣло, такъ что видно было, какъ тѣнь перебѣгала по немъ, и она становиласьтемнозеленою; исп^Рренія подымадись гуще; каждый цвѣтокъ, каждая травка испускала амбру, и вся степь курилась благовоніемъ. По небу, нзголуба-темному, какъ будто исполинскою кистью наляпаны были широкія полосы изъ розоваго золота; изрѣдка бѣлѣли клокамплегкія и прозрачныя облака, и самыйсвѣжій, обольстительный, какъ морскія волны, вѣтерокъ едва колыхадся по верхушкамъ травы и чуть дотрогивался къ щекамъ. Вся музыка, наполнявшая день, утихала и смѣнялась другою. Пестрые овражки выподзалн изъ норъ своихъ, становились на заднія лапкии оглашалистепь свистомъ. Трещаніе кузнечиковъ становидось слышнѣе. Иногда слышался изъ к^- кого-нибудь уединеннаго озера крикъ лебедя и, какъ серебро, отдавался въ воздухѣ. Гоюль. 28. К ав к азъ. Еавказъ подо мною. Одинъ въ вышинѣ Стою надъ снѣгами у края стремнины: Ореіъ, съ отдаленной поднявшись вершины, Паритъ неподвижно со мной наравнѣ. Отселѣ я вижу потоковъ рожденье И первое грозныхъ обваловъ движенье. Здѣсь тучи смиренно идутъ подо мной. Сквозь нихънизвергаясь, шумятъ водопады; Подъ ними утесовъ нагія громады; Тамъ ниже мохъ тощій, кустарникъсухой; А тамъ з'же рощи, зеденыя сѣни, Гдѣ птицы щебечутъ, гдѣ скачутъ олени. А тамъ ужъ и люди гнѣздятся въ горахъ, И ползаютъ овцы по здачнымъ стремни- |намъ, И пастырь нисходитъ къ веселымъ долинамъ, Гдѣ мчится Арагвавъ тѣнистыхъбрегахъ, И нищій наѣздникъ таится въ ущельи. Гдѣ Терекъ играетъ въ свирѣпомъ ве- , сельи: Играетъ и ъоетъ, какъ звѣрь молодой, Завидѣвшій пищу изъ клѣтки желѣзной, И бьется о берегъ въ вранедѣ безполелной. И лижетъ утесы голодной волной... Вотще! нѣтъ ни пищи ему, ни отрады: Тѣснятъ его грозно нѣмыя громады. Лушкит. 29. К ав каз ъ. И надъ вершинами Кавказа Изгнанникъ рая пролеталъ. Подъ нймъ Казбекъ, какъ грань алмаза,, Снѣгами вѣчными сіялъ, И, глубоко внизу чернѣя, Какъ трещина, жилище змѣя, Вилея излучистый Дарьялъ; И Терекъ, прыгая, какъ львипа, Съ косматой гривой на хребтѣ, Ревѣлъ, и горный звѣрь, и птица^ Кружась въ лазурной высотѣ, Глаголу водъ его внимали, И золотыя облака Изъ южныхъ странъ, издалека, Его на сѣверъ провожали; И скалы тѣсною толпой, Таинственнойдремоты полны, Надъ нймъ склонялись головой,.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4