— 354 — благо бытія. Этотъ расцвѣтъ жизненныхъ снлъ въ золотомъ возрастѣ юностя, это чувство бодрости и здоровья, эта мудрая смѣна труда и покоя,—сколько она одна, эта низшая тѣлесная жизнь, даетъ намъ наслажденій и радостей. Природа, точно одушевленное существо, предъ нами то замираетъ, то оживаетъ и дробится на безконечное множество явленій и предметовъ, услаждающихъ взоръ, плѣняющихъ сердце, приводящихъ въ восторгъ предъ величіемъ Творца. Этотъ распростертый надъ нами небесный сводъ, это неисчнслимое множество блестящихъ свѣтилъ съ великимъ дневнымъ свѣтиломъ во главѣ своей, этотъ угрюмый лѣсъ, какъ быбархатныя полосы вспаханнаго поля, журчащій въ типшнѣ ручеекъ, широко развернувшаяся многоводная рѣка, горы, поднимающіяся къ небесамъи распростирающія взоръ нашънанеобъятныя пространства,— все это даетъ намъ тьму наслажденій, вѣчно льющихся отъ щедрой Отеческой руки. И какое же безуміе и какая дерзость не только сказать, даже подумать: нѣтъ, Владыко Господи, Твой даръ мнѣ не нуженъ! Но я еще не коснулся главнаго источника наслажденій жизни,—глубины человѣческаго духа. Здѣсь, впрочемъ, встаетъ предо мною такая ширь и даль, что нѣтъ возможности даже взоромъ окинуть ихъ. Возьму одно, сравнительно малое, воспоминаніе прошедшаго. Какіе тамъ возникаютъ свѣтлые образы—дорогихъ сердцу отца, съ ранняго утра до поздняго вечера трудившагося для нашего воспитанія и устроенія, матери, проводившей безсонныя ночи надъ нажею колыбелью, благодѣтелей, друзей! Они были люди не непричастные слабостей. Но время очистило эти дорогіе намъ образы, и вотъ они рисуются тамъ вдали въ одной нетлѣнной красотѣ ихъ духа. Ахъ, какъ они хороши, велики даже,. теперь въ пашихъ глазахъ! Можетъ-быть, при воспоминаніи объ этихъ дорогихъ умержихъ, братіе, я наполнилъсердцеваше грустію, такъ какъ прошедшее невозвратимо; но какъ дороги сердцу эти образы, хотя бы саиыя лица и были невозвратимы! Впрочемъ, нѣтъ: они возвратимы! Наши близкіе тамъ у небеенагоОтца; мы ихъ увидимъ, мы вѣчно будемъ съ ними, если только будемъ этого достойны. Въ глазахъ христіанина смерть есть только измѣненіе жизни, ступень отъ хорошаго къ лучшему, отъ менѣе совершеннаго къ болѣе совершенному, отъ временнаго къ вѣчному. Теперь мы eudmis Бога и любовь Его къ намъ, по сдову апостола, как5 бы сквозь тусклое стекм, гадательно, тогда же лицемз ks лищ(1 Еор. ХШ, 12). Здѣшняя жизнь представляетъ иеисчислимое множество радостей самыхъ разнообразныхъ; тамъ обѣщаются радости совершенно новыя, неиспытанныяеще намии даже пока для насъ невообразимыя. «Не видѣлъ того глазъ, не слышало ухо, п не приходило то насердцечеловѣку, что приготовидъ Богъ любящимъ Его» (1 Кор. II, 9). «И возрадуется сердце ваше», сказалъ намъ въ лицѣ учениковъ Господь нашъ, «и радости вашей никто не отыметъ у васъ» (loan. ХУІ,' 22). Вѣрующій посѳму отъ всего сердцаблагодаритъБога за дары и радости этой жизни, и когда Отецъ позоветъ его туда, къ Себѣ ближе, онъпокойно, сърадостноюнадеждойидетъ, ввѣряя себя водительству божественной любви. «Нынѣ отпущаежи», поетъ онъ съ праведнымъ старцемъ Симеономъ, «раба Твоего Владыко, по глаголуТвоему», съ миромъ». Но вы спросите: всѣ ли могутъ надѣяться на это возвышеніе радостей въ новой жизни'? Вопросъ серьезный и важный; но онъ открываѳтъ намъ новое значеніе человѣческой жизни, по которому въ особенности должно дорожить ею: жизнь есть талантъ, данныГі намъ отъ Бога; этотъ талантъ мы должны не только сберечь, но и пріумножить. Въ душѣ человѣческой сокрытъ источникъ силъ великихъ. Силы природы велики, а дары спасительной бдагодати еще выше. Надобно эти силы вызвать, развить и приложить къ доброй и бдагородной дѣятельности. Всякій знаетъ, что значитъ ученіе: это—одно изъ средствъ развитія душевныхъ силъ. Посредствомъ основательнаго и тщательнаго образованія у нѣкоторыхъ дѣтей обнаруживаются дивныя епособности. Они, можетъ-быть, есть и у этого и у того ребенка, но спятъ. Обра-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4