— 3 18 — ря; благословенна и въ домѣ, во градѣ и вееи. Украшенъ ли добродѣтелію умъ? Тогда размышленія его невинны, познанія спа- «ительны, предпріятія кротки, намѣренія ^езвредны, совѣты благіе. Тогда мысль возносится къ Виновнику бытія, дабы повергнуться предь Нимъ со благоговѣніемъ. Разсматриваетъдѣла Божіи, дабы про- ■славить премудрость Его. Познаетъ совершенства Господа своего, дабы имѣть вхъ основаніемъ и закономъ жизни. Лю- -битель мудрости уже есть нѣчто бодьшее, нежели человѣкъ, который иногда предъ счами высокомѣрія является презрѣннѣе праха, но когда при мудрости сіяетъ душа его красотою добродѣтели, не есть ли <шъ яко ангелъ Божій? Воодушевлено ли добродѣтелію сердце? Тогда желанія его непорочны, надежды небесныя, любовь къ Богу чистѣйшая, человѣколюбіе безъ лицепріятія, иекренность безъ лести, благотворенія безъ велачавости. Тогда сердце кротко, яко агнецъ; мирно, яко утренняя заря. Его страсти не раздираютъ, не влекутъ въ плѣнъ рабства чувственныя преяести. Не намъ, не намъ токмо таковое сердце лю-' безно: оно обращаетъяа себявзоръ Сердцевѣдца. Небесная нѣкая радость и неизобразимое удовольствіѳ суть или знаменіемъ присутствующаго уже въ немъ Вожества или вѣстниками приближенія Его по обѣ- -іцанію: Имѣяй заповѣди Моя и соблюдаяй ихв, mow есть любяй Мя, и Ass ■возлюблю его и явлюся ему Cams, глаголетъ Спаситель. Сопутствуетъ ли добродѣтель по степенямъ счастія, на которое возводитъ Промыслъ Вышняго? Тогда власть и могущество для прибѣгающихъ подъ кровъ ихъ суть яко матернія крылія для птепцовъ невосперенныхъ. Тогда богатство и язобиліе проливаются рѣкою, коёя благотворными струями утоляетъ бѣдность жажду свою. Тогда слава есть торжественвый примѣръ или мужества, коего трѳпещетъ не меньше высокомѣрный врагъ, жакъ и лукавый порокъ; или великодушія, столь же тернѣливо переносящаго удары напастей,какъ и беззлобно прощающаго обиды; или ревности къ вѣрѣ и закону; или вѣрности къ отечеству и любви къ государю. Сіи опыты добродѣтели не суть плодъ воображенія и мечты. Воскресите, воскресите въ памяти вашей тѣхъ мужей, кои были красотою и утѣшеніемъ человѣческаго рода. Всевышній хранилъ ихъ, яко зѣницу ока и для добродѣтели ихъ усугублялъ благословенія- Свои въ людяхъ. Онъ, взирая на нихъ, преклонился долготерпѣніемъ и къ тѣмъ, кои служили идолу порока, кои достойны были Его праведнаго пораженія. Вообразите и нынѣ, въ теченіѳ сея напгея жизни, въ нашемъ отѳчествѣ, въ россійстѣй церкви, во градѣ семъ и въ семъ, безъ сомнѣнія, храмѣ находящихся, кои красотою души и сердца своего, красотою дѣяній своихъ плѣняютъ сердца и души наши. Мы съ радостію жертвуемъ имъ удивленіемъ, любовію, благодарностію, прославленіемъ, ибо принесть другой жертвы не можемъ. Такъ ужели„ мысль, воспаряющая чрезъ предѣды міра ко престолу Предвѣчнаго, созерцающая совершенства Его и на землѣ, для служенія Ему сооружающая духовный алтарь, мысль, обтекающая во едино мгновеніе и небо и землю, прожедшіе вѣки и грядущіе, и даже въ вѣчности не находящая быстрому полету своему предѣловъ, смѣшается со прахомъ? Ужели тотъ духъ мудрости и разума, духъ совѣта и крѣпости, духъ вѣдѣнія и благочестія, духъ страхаГосподня погаснетъ, подобно смертному факелу? Ужели то сердце, украшенное благостію и правдою, истиною и святостію, кротостію и человѣколюбіемъ, доброжедательствомъ и благотвореніемъ, пожертобудетътлѣніемъ? Тѣ желанія святыя, тѣ надеждынебесныя исчезнутъкакъдымъ, какъмечта?Для сеголи премудростьБожія возвышаетъ человѣка до такой степенисовершенства въ естественномъи нравственномъ свѣтѣ, дабы тѣмъ стремительнѣе повергнуть его въ бездну ничтожества? Для сего ли хвалимся носити образъ предвѣчнаго Создателя нашего, дабы содѣлаться тѣмъ вождедѣннѣйшею добычею все чувственное поглощающей смерти? Гдѣ же тѣ обѣщанія евангельскія: Вѣруяй es Мя не поіибнетд, но имать omueomsвѣчный (Іоан. YI, 47)? Гдѣ та отрада, которую
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4