— 307 — теремахъ; но утверждаю, что ненавистяики добра—демоны, когда находятъ въ людяхъ демонамъ своейственныя нроизводѳнія, употребляютъ всѣ мѣры восполь- -зоватьсл ими для собственнаго своего намѣренія, почему и глаза 'завистдивыхъ употребляютъ на елуженіе собственной ^воей волѣ. Поэтому ужели не приходишь въ ужасъ, дѣлая себя служителемъ губительнаго демона, и' допустишь въ себя зло, отъ жоторагѳ сдѣдаешься не врагомъ обидѣвшихъ тебя, но врагомъ благого и беззавистнаго Вога? Убѣжимъ отъ нестерннмаго зла. Оно—внушеніе змія, изобрѣтеніе демоновъ, носѣвъ врага, залогъ мучевія, препятствіе благочестію, путь въ геенну, лишеніё царствія. , - Завистдивыхъ можно узнавать нѣсколько и ао самому лицу. Глаза у нихъ сухи ж тусклы, щеки впали, брови навислы, душа возмущена страстію, не имѣетъ вѣрнаго сужденія о предметахъ. У нихъ не похвальны ни добродѣтедьный поступокъ, ли сила сдова, украшенная важностію и пріятностію, ни все прочее, достойпое соревяованія и вниманія. Какъ коршуны, яролетая мимо многіе луга, множество мѣстъ пріятныхъ и благоухагощихъ, стремятся къ чему дибо зловонноыу, и какъ мухи, ыинуя здоровое, поснѣшаютъ на гной, такъ завистливые не смотрятъ па «вѣтлость жйзни, на величіе заслугъ, нападаютъ же на одно гнплое. И если случится въ чемъ ироступиться (какъ часто «бываетъ съ людьми), они разгдашаютъ ато, хотятъ, чтобы по одному этому узнаівади чедовѣка, какъ и яедобрые живописцы дицо изображаемаго ими на картинѣ отличаютъ искривленнымъ носомъ, :или какимъ-нибудь рубцомъ, или другнмъ недостаткомъ природнымъ, дибо происшедшимъ вслѣдствіе болѣзни. Они искусны сдѣлать презрѣннымъ и нохвальное, ■леретолковать въ худую сторону и оклеветать добродѣтель, представивъ ее въ видѣ порока, съ ней смежнаго: муже- -ственнаго называютъ дерзкимъ, цѣломудреннаго—нечувствитсльнымъ, справедлижаго—жестокимъ, благоразумнаго—коварнымъ. Кто любитъ великодѣпіе, на того яслевещутъ, что у него грубый вкусъ; о щедромъ говорятъ, что расточителенъ, п о бережливомъ опять, что онъ скуиъ. И вообще всякій видъ добродѣтели не остается у нихъ безъ такого имени, которое заимствоваво отъ противоположнаго порока. Что же? ограничимъ ля слово однимъ осужденіемъ сего зла? Но это—какъ бы одна половина врачеванія. Не безполезно ноказать страждущему важность болѣзни, чтобъ внушить ему должную заботливость объ избавленіи себя отъ зла; но оставить при семъ страждущаго, не давъ руководства къ пріобрѣтенію здравія, не иное что значитъ, какъ предоставить его дѣйствію бодѣзни. Что же? какъ можемъ иди никогда не страдать сею болѣзнію, или, подпавъ ей, избѣжать ее? Во-нервыхъ, можемъ, если изъ человѣческаго не будемъ ничего почитать великимъ й чрезвычайнымъ, ни того, что люди называютъ богатствомъ, ни увядающей славы, ни тѣлеснаго здоровья, потому что не въ преходящихъ вещахъ ноставляемъ для себя благо, но нризваны мы къ причастію благъ вѣчныхъ и истинныхъ. Поэтому недостойны еще нашего соревнованія —богатый ради его богатства, властелинъ ради величія его сана, мудрый ради обилія въ словѣ. Это—орудія добродѣтели для тѣхъ, которые подьзуются ими хорошо, но въ самомъ себѣ не заключаетъ блаженства. Потому жадокъ, кто нользуется симъ худо, подобно человѣку, который, взявъ ыечъ для отмщенія враговъ, добровольно ранитъ имъ самого себя. А если кто распоряжается настоящими благами хорошо и какъ должно; если остается онъ только приставникомъ даруемаго отъ Вога и не для собственнаго иаслажденія собираетъ сокровища: то справедливость требуетъ хвалить и дюбить такого за братолюбіе и общитѳдьность нрава. Опять, кто отдичается благоразуміемъ, почтеЬъ отъ Вога даромъ сдова, кто—истолкователь священныхъ словесъ: не завидуй такому, чтобы умолкъ когда-нибудь пророкъ священнаго сдова, если, по благодати Духа, сопровоясдаютъ его какбе-дибо одобреніе и похвала сдушателей. Твое это благо, тебѣ чрезъ брата посылается даръ 20*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4