— 306" мятъ, дѣіаются кроткими; львы, когда за ними ходятъ, становятся ручными. Но завистливые еще болѣе свирѣпѣютъ, когда оказываютъ имъ усіуги. Что содѣдало рабомъ благороднагоЛосифа? He зависть'лй братьевъ? Потому и достойио удивленія неразуміе этого недуга. Убоявшись испол-ненія сновъ, продали брата въ рабство, какъ будто рабу никогда не кланяются. Но если сны саравздлавы, можно ли сдѣіать, чтобъ предвѣщаемоэ иии вовсе нѳ исполнилось? A ссди сонныя видѣнія лжнвы, въ чемъ завидуете обманувшемуся? Но вотъ, по Вожію усмотрѣнію; мудрость ихъ обращается въ пичто. Чѣмъ думали воспрепятствозать исполненію предвѣщанія, тѣиъ самымъ, какъ оказалоеь, проложили путь гобытію. Бсли бы не проданъ быіъ Іосифъ, то не нришелъ бы въ Бгиаѳтъ, не подпалъ бы, по своеиу цѣдомудрію, навѣтамъ похртливой жены, не былъ бы заключенъ въ теииицу, не свеіъ бы знакомства съ служителями Фараоновыии, не сталъбы толковать сновъ, не получилъ бы за это начальства надъ Египгомъ, и не покдоннлись бы ему братья, пришедшіе къ нему по недостаткувъ хлѣбѣ. Обратись мыслію къ велнчайшей завясти, оказавшейся въ саиомъ важноиъ случаѣ, какая по пеистовству іудеевъ быда къ Сааситедю. За что завиствовали? За чудеса. .А что это были за чудодѣйстйя? Сиаееаіе нуждающихся. Алчущіе были питаемы, и на Питающаго воздвигнута брань. Мертвые были воскрешаемы, и Животворящій сталъ предметомъ зависти. Демоны были изгоняеиы, и на Цовелѣвающаго демонамъ злоумышляли. Прокажзнные очищалиеь, хролые начинали ходить, глухіе слышать, слѣпые видѣть—и Благодѣтеля изгоняяи; напослЬдокъ предали смерти Даровавшаго жизнь, били бичами Оевободателя человѣвовъ, осудилн Судіго міра. Такъ на все простерлась злоба зависти. Этимъ однимъ оружіемъ, отъ сложенія міра и до скоичанія вѣка, веѣхъ уязвлязтъ и нязлагаетъ иотребитель жизни нашей—діаволъ, которыі радуется' нашей погибели, самъ палъ отъ зависти и наоъ низдагаетъ собою тою же страстію. Прзмудръ быяъ тотъ, кто запрзщалъ и взчерять свмужвмязавистливым5(Щитч. XXIII, 6), подъсближзніеиъ навечериразумѣзтся и веякоз также общеніе въ жизни. Удобовозгораемое вещество заботимся мы кдасть какъ можно дальше отъ огня: такъ, по мѣрѣ возиожности, пѳ надобно сводить дружескихъ бзсѣдъ съ завистливыми, поетавляя себя вдалн отъ стрѣлъ зависти. Ибо не иначе можно предаться зависти, какъ сблнжаясь съ нею въ тѣсномъ общеніи; потоиу что, по слову Ооломонову^евмос.даьмужаomsnodpyiaсво- . ею (Еккд. ІІІ; 4). И дѣйствительно, такъ завиіуютъ—нз скнѳъ егиатянииу, но всякій своему соплеменнику; и изъ соплеменниковъ завидуютъ нэ тоиу, кто неизвѣстенъ, но коротко зяакомымъ; изъ знакомыхъ —сосѣдямъ, людямъ того же ремесла и почему-нибудь иному блпзкимъ; и изъ нихъ ояять — сверстникамъ, срод-, никамъ, братьяиъ. Вообще, какъ ржа есть болѣзнь собственно хлѣбнаго ззрна, такъ и зависть есть недугь дружбы. И то развѣ одно похвалить кто въ этомъ злѣ, что чѣиъ сильнѣѳ оно дѣйствуетъ въ человѣкѣ, тѣиъ тягостнѣз ииѣющему его въ себѣ. Огрѣіы, брошенныя сильно, когда попадаютЁ во что-нибудь твердоз и упорное, отлетаютъ назадъ къ тому, кто ихъ пустилъ: такъ и движенія зависти, не дѣлая вреда предмету зависти, наносятъ удары завистнику. Кто, огорчаясь совершенствами ближняго, уменьшилъ ихъ чрезъ это? Между тѣмъ, снѣдаѳмый скорбію, онъ изнуряетъ самъсебя. Страждущихъ завистію почитаютъ еще болѣе вредоносныии, пенгели ядовитыхъ змѣй. Тѣ впѵскаютъ ядъ чрезъ рану, и угрызенное- мѣсто предается гніенію постепенно; о" завистливыхъ же иные думаютъ, что они наносятъ вредъ однимъ взороаъ, такъ что отъ ихъ завистливаго взгляда начинаютъ чахнуть тѣла крѣпкаго сложенія, по іоности возраста цвѣтущія всѳю красотою. Вся полнота ихъ вдруи. исчезаетъ, какъ будто изъ завистливыхъ глазъ льется какой-то губительный, врѳдоносный и истребительный потокъ. Я отвергаю такое разсужденіе, потому что опо простонародное и старымн женщинами поддерживаѳтся въ женскихъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4