— 301 — шателяхъ только членовъ церкви. Изъ этого опредѣленія онъ выводитъ ихъчастныя обязанности. Итакъ, мы признаемъ проповѣдь за недостаточную, есливсѣ наставленія, правила и законынебудутъ сведеныеъединству въ идеѣ единой церкви, если не въ ней, а въ отвлеченныхъ и произвольныхъ соображеніяхъ о подьзѣ, выгодѣ, прилпчіи и проч. проповѣдникъ станетъискать оправданія. Далѣе, такъ какъ проповѣдникъ, служа церкви, 'слузкитъ вмѣстѣ частнымъ лицамъ, то, слѣдовательно, онъ долженъ постоянпо имѣть ихъ въ виду и говорить не только при нихъ, но и для нихъ. Ему необходимо изучить глубоко и живо принять въ себя всѣ условія мѣста, времени, степениобразованностисвоихъ слушателей, ихъ свойствъ, господствующихъ склонностей, недостатковъ. Слово его должно быть таково, чтобы на нихъ именно оно иогло дѣйствовать. При отсутствіи этого условія проповѣдь получитъ характеръ отвлеченнаго и сухого догматизма и не возымѣетъ успѣха. Но предположивши даже, что проповѣдпикъ утвердидся нанезыблемомъоснованіи и вполнѣ постигнулъ свое отношеніе къ слушателямъ, онъ все еще будетъ далекъ отъ идеала проповѣдника, если нѣтъ въ немъ той силы, Которая миритъ противорѣчія, того паитія словомъ, которымъ переводитсяотвлеченно-общеевъ живоё убѣжденіе лицъ. Догматъ, въ своей недоступности,и нравственный законъ, въ своей сокрушительной строгости, сами по себѣ неубѣждаютъ. Убѣждать людей можетъ только лицо, искренно и глубоко убѣжденное. Мало того, если слуіпатели признаютъ истину, какъ нѣчто для нихъ внѣшнее: нужно. чтобы родилась въ нихъиотребностьистины для себя, сильное желаніе принять ее. Это усвоеніе истины всѣмъ сердцемъ, всѣми помыслами,■ всею душою, это плодотворно^ усвоеніе есть то, что называемъ мы убѣжденіемъ. И вотъ ночему проповѣдь должна быть словомъ отъ лица къ лицу, должна быть проннкнута личнымъ характеромъ, тѣмъ, что такъ сильно и иепосредственнодѣйствуетъ на лица; вотъ почеыуглавное, существепное усдовіе проповѣди есть личность проповѣдника. Элементъ личности долженъ быть въ духѣ самой проповѣди, въ словѣ, въ произношеніи, въ голосѣ, въ движеніяхъ, но не должна личность проповѣдннка выступать изъ проповѣди и становиться въ глазахъслушателейрѣзкою объективностью. Это.былъбывеличайшій порокъ, діаметрально противоположный нашему требованію. Личность нроповѣдника не должна имѣть самостоятельнаго значенія, по себѣ; все должно быть ею растворено и проникнуто: они сама, какъ личность, не должна быть нигдѣ. Личность есть та прозрачная среда, сквозь которую проходятъ лучи" вѣчной истины, согрѣвая и освѣщая человѣчество. Если же субъективность проповѣдника выступитъ впередъ и станетъ передъ слушателями въ своей рѣзкой исключительности, какъ твердое, непроницаемое тѣдо, .то она, какъ преграда, заслонитъ отъ нихъ общее. Когда вниманіе предстоящихъ останавливается на проповѣдникѣ, какъ на лицѣ, и имъ иогдощается, когда проповѣдникъ передъ ними объективируется, значитъ—элементъ личности лежиіъ не въ самой проповѣди, не въ сдовѣ, а внѣ его. Ю. Самсѵрши.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4