— 292 — врождены нравствевные инстинкты. Герой трагедіи, даже взятый съ внутренней своей стороны, дѣйствитедьно человѣкъ не безъ слабостей и недостатковъ. Если онъ по природѣ своей чуждъ несправедливости, то не чуждъ самовадѣянности, которая почти не менѣе первой ведетъ къ разнымъ излишествамъ; если онъ отечески любитъ свой народъ и вполнѣ сочувствуетъ ему въ бѣдствіи, то онъ также подверженъ саыолюбію, и нѣтъ для него оскорбленія чувствительнѣе того, которое устремлено противъ него лично: въ такомъ случаѣ онъ способенъ увлечься до несправедливаго гнѣва, до забвенія всякой умѣренности и благоразумія. Вообще,' въ немъ есть мѣсто страстии ея увлеченіяыъ. Нельзя быть чувствительнѣе Эдппа къ собственной чести, нетерпѣлнвѣе въ желаніи ебросить всякую тѣнь подозрѣнія съ своего добраго иыени: онъ не довольствуется внутренннмъ чувствомъ своей правоты, но болѣзненно раздражается всякій разъ, кякъ только слышитъ упрекъ или нареканіе себѣ со стороны, и, не успокоиваясь, идетъ до послѣднихъ предѣдовъ возможной повѣрки, такъ что, наконецъ, самъ съ ужасоыъ видптъ себя въ самомъбезвыходномъ положевіи—лидомъ къ лицу съ преступленіемъ. Но этимъ самымъ онъ и впадаетъ въ настоящую трагическую коллизію; а здѣсь-то собственно и должно раскрыться, ьъ какой степени онъ владѣетъ нравственными силами Дѣло тутъ не только въ самомъ преступленіи, которое, когда еще открывается дѣйствіе, есть уже достояніе мвнуішіаго, сколько въ томъ, 'какъ относится къ нему совѣсть преступника: коллизія совершенно внутренняя. Виѣшняя же постановка Эдипа не такова, чтобы, сіверіпввъ преступленіе, онъ, волею или неволею, но неизбѣжно принужденъ пылъ понести на себѣ и всю тяжесть наказанія. Важно то, что въ немъ самоыъ есть голосъ, который, сильнѣй всѣхъ внѣіпнихъ понужденій, требуетъ отъ него, по сознаніи вины, и строжайшаго возмездія за нее. Это голосъ, заложенный въ самой іірпродѣ челпвѣка, не подявленный и саііою страстію- Въ немъто зак.ііочалось главное побужденіе для Эдипа — подвергнуть себя тому ужасноау лишенію, которое должно бы отравить всю остальную ясизнь его. Можно бы даж&- утверждать, что та же самая сила, хотя косвенно, участвовала и въ предыдущемъ непреклонномъ рѣшёніи Эдипа —во что бы то ни стало разогнать всякую тѣнь сомнѣній относительно своего добраго имени, дойти до самаго источника обвиненій, —рѣшеніе, которое таікъ много спос'обствовало, къ тому, чтобы приблизить катастрофу. Что же такое была эта сила?" Неумолимый ли рокъ, который постоянн» увлекалъ Эдипа въ одномъ направленіи къ назначеннойнапередъ развязкѣ, или другая, равно неотступная, но бблѣе внутренняя и потому гораздо болѣе близкая человѣческому сознанію, какова, напримѣръ, сила нравственнагочувства'? Отвѣтъмогъбыбыть сомнителенъ,еслибы мыимѣлв дѣло съ чистымъ миѳическимъ сказаніемъ; но какъ скоро оно пронгло черезъ руки художника и пропиталосьего собственноюмыслію, едва ли мы будемъ въ правѣ отказаться въ нашемъ толкованіи отъ разумнаго, что одинаково доступно и нашей мысли и нашему внутреннему чувству, й отдать свой голосъ въ пользу слѣпого ш случайнаго, въ томъ предположеніи, что оно управляетъ извнѣ самою волею чело-;- вѣка. Или, въ нашемъ пониманіи- искусства, ноэтическая дѣятельность ограничилась бы только одною внѣшнею обработкою даннаго матеріала, безъ всякаго отношенія къ внутреннему его сныслу.. Весьма замѣчательно, что древнѳе ' сказаніе, которое послужило основою «Эдипу», вовсе не знало той страшной развязки, которою оканчиваетгя трагедія: такъ, въ «Эдиподіи», одномъ эпическомъ произведеніи древности, которое все было посвящено дѣламъ Эдипа, разсказыналось, что онъ не только пережилъ безъ особенныхъ потрясеній смерть первой своей жены, но еще яіеншгся на другой, отъ; которой имѣлъ четырехъ дѣтей; тотъ жеобразъ представленія усвоила себѣ и греческая живопись. Неизбѣжныя послѣдетвія преступнаго сознанія въ главномъ дѣйствующеиъ лицѣ въ подробности развиты. только драматическою поэзіею. Ясно, что> эпическое, равно какъ и миѳическое сознаніе занято было преимущественно внѣ-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4