—'285 — къ просвѣщенію, то послѣднее, безъ всякаго сомнѣнія, и вредно, и смѣшно, и доетойно нешуточнаго противодѣйствія. Ибо — не говоря уже о томъ, что изъ десяти иноземцевъ, промѣнявшихъ свое отечествона Россію, рѣдко найдетсяодинъ иросвѣщенеый -—болыпая часть' такъ называемыхъ иностранцевъ не разнится съ нами даже и мѣстомъ своего рожденія: они родились въ Россіи, воспитаны въ подурусскихъ обычаяхъ, образованы также поверхностно и отлинаются отъ коренныхъ жителей только своиыъ незнавьемъ русскаго языка и иностраннымъ окончаніемъ фамилій. Это незнаніе языка естественно дѣлаетъ ихъ чужими посреди русскихъ и образуетъ между ними и коренными жителями совершенно особенныя отношенія. -Отношенія сіи, всѣмъ имъ болѣе или менѣе общія, рождаютъ между ними общіе интересы и потому заставляютъ ихъ сходиться между собою, помогать другъ другу и, не условливаясь, дѣйствовать заодно. Такъ, самое незнаніе языка служитъ для нихъ паролемъ, по которому онн узнаютъ другъ друга, a недостатокъ просвѣщенія нашего заставляетъ насъ .смѣшивать иностранное съ иностранпамн, какъ ребенокъ смѣшиваетъ учителя съ наукою и въ умѣ своемъ не умѣетъ отдѣлить нонятіе объ учености отъ круглыхъ очковъ и недовкихъ движеній. И. Еирѣевскій. 120. Объ «ЭдйпѢ царѣ>, Софокла. Давно п]шзнано въ исторіи искусства высоко-художественное достоинство произведеній Софокла. Драматическая идея влервые нашла въ нихъ себѣ самое полное выраженіе. Искусство въ лицѣ Софокла коснулось крайней степени своего изящнаго совершенства. Эстетическиобразованная мысль человѣка новаго времени едва находитъ въ себѣ въ дѣлой поэтической литературѣ древнихъ другой рядъ произведеаій, на которыхъ она могла бы остановиться и отдохнуть съ равнымъ удовлетвореніемъ. Трагическая муза Софокла оп-ытнѣе Эсхиловой въ тоыъ отношеніи, что лучше ея знаетъ тайну настоящихъ нропорцій художественнагоразвитія,_ но въ то же время несравненнонаивнѣе Эврипидовой, которой столько же знакома страсть въ разныхъ ея вндахъг сколько и эффектъ, производимый ею на зрителя. Въ рукахъ Софокла искусство возмужало, но еще не утратило своей цѣломудренности. Многое можетъ быть сказано о формѣ. художественнаго нроизведенія, объ ея достоинствахъ и недостаткахъ, но самымъ неистощимымъ нредметомъ для мысли всегда останется самое содержаніе. Важность содержанія Софокловыхъ трагедіі также давно не тайна для всѣхъ, знакомыхъ съ драматическою иоэзіеіо древности. Изящество формы не закрыло емусобственно нринадлежащихъ достоинствъ отъ новаго анализа. И въ наше вреыяѵ несмотря на обиліе современнаго матеріала, критическая мысль любитъ возвращаться къ древней трагедіи, къ Софоклу преимущественно, съ цѣлію повѣрить прежнія наблюденія надъ идеями, которыя положены ей въ основаніѳ, и достигнуть новой стенени яености въ раскрытіи ихъ внутренняго смысла. Она сама тѣмъ больше питается, чѣмъ большѳ углубляется въ нихъ. Зрѣя вмѣстѣ съ современнымъ сознаніемъ, она часто мѣняетъ точку зрѣнія на предметъ и всегда почти открываетъ въ неімъ новую сторону, болѣе или менѣе соотвѣтствующую ея послѣднѳму воззрѣнію. Рѣшивъ воііросъ о формѣ, критика долго еще не истощитъ внутренняго содержанія Софокла. Русскій иереводъ «Эдипа царя» даетъ намъ поводъ сказать нѣсколько словъ объ этой трагедіи. Художественноеея достоинство стоитъ выше всѣхъ иротиворѣчій. Мы могли бы сказать даже болѣе: по нашему крайнему разумѣнію, геній искусства въ древности не простирался далѣе въ тонкости и послѣдовательности художественнаго развитія. Сравните начала и конедъ трагедіи: гдѣ больше чувства самоувѣрениости, основаннаго на глубокомъ сознаніи личнаго достоинства, чѣмъ въ началѣ, и однако какое внутренее паденіе можетъ сравниться съ тѣмъ, которымъ оканчивается трагедія, хотя главное дѣйствующее лицо остается одно и
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4