— 281 — Стародуіма несбыточно въ исполненіи: въ государствѣ нѣтъ довольно служебныхъ мѣстъ для поголовнаго ополченія дворянства. Должно признаться, что и Правдинъ имѣетъ довольно странныя понятія о службѣ, говоря Митрофанушкѣ въ концѣ комедіи: «Съ тобой, дружокъ, знаю, что дѣлать; пошелъ-ка елужить!» Ему ска5ать бы: «Пошелъ-ка въ училище!» A то хорошій подарокъ готовитъ онъ службѣ въ лицѣ бѳзграмотнаго повѣсы. Успѣхъ комедіи: «Недоросль», былъ рѣшительный. Нравственноедѣйствіе ея несоннѣнно. Нѣкоторыя изъ именъ дѣйствующихъ лицъ сдѣлались нарицательяыми и употребляются и донынѣ въ народномъ обращеніи. Въ сей комедіи такъ много дѣйствительно(}ти, что провинціальныя преданія именуютъ еще и нынѣ нѣсколько лицъ, будто служившихъ подлинникомъ автору. Мнѣ самому случилось встрѣтить двухъ или трехъ живыхъ экземпляровъ Митрофанушки. Вѣроятно, прѳданіе ложно, но и въ самыхъ ложныхъ ітреданіяхъ есть нѣкоторый отголосокъ истины. Если правда, что князь Потемкинъ, послѣ перваго представленія «Ыедоросля», сказалъ автору: «Умри, Денисъ, или болыпе ничего уже не пиши!» то жаль, что эти слова оказались нророческими, и что Фонвизинъ не писалъ уже болѣе для театра. Онъ далеко не дошелъ до Геркудесовыхъ столповъ драматическаго искусства; можно сказать, что онъ и не создалъ русской комедіи, какова она 4ыть должна; но и то, что онъ совершилъ, особенно же при общихъ неудачахъ, есть уже важное собьітіе. Шлѳгель, разбирая твореніе двухъ британскихъ драматиковъ (Бомонъ и Флетчеръ), говоритъ, что они соорудили прекрасное зданіе, но только въ нредмѣстіяхъ ноэзіи, тогда какъ Шекспиръ въ самомъ сосредоточіи столицы основалъ свою царсвую обитель. То же скажемъ и о трудахъ Фонвизина, прибавя, что наша столица еще мадо застраивается; что если въ нѣкоторыхъ новѣйшихъ зданіяхъ и оказывается болѣе вку- «а въ архитектурѣ, лучшая отдѣлка въ частныхъ принадлежностяхъ, то въ зодчествѣ Фонвизина болѣе прочности, уютностии приноровки къ потребностямъ и климату отечествениьшъ; наконецъ, что средоточная пдощадь столицы нашейеще пустынно ожидаетъ драматическихъ чертоговъ, для коихъ не родились достойные строители. Странно, что наяравленіе, данное авторомъ нашимъ, имѣло мало послѣдователей въ литературномъ отношеніи; ибо нельзя назвать послѣдованіемъ ему то, что, сходно съ замѣчаніемъ одного остроумнаго критика, комедія нашарасноложилась въ лакейской, какъ дома, илн перенесла лакейскіе нравы и языкъ въ гостиныя, потому что Фонвизинъ и въ дворянскомъ семействѣ нашелъ Простаковыхъ. Наши комики переняли у него, такъ сказать, сдогъ, выраженіе (1е genre), думая что въ нихъ-то и заключается вся комическая сила; но она у него потому сила, что на мѣстѣ, коренная, природная. Напротивъ же, у его послѣдователей то же самое есть безсиліе, потому что заимственно, неестественно и часто неумѣстно. Кн. Бяземскій. 118.0 комедіи Грибоѣдова: «Горе отъума». Я знаю у насъ только одну комедію, которая напомвнаетъ комическія соображѳнія и производство Фонвизина: это «Горе отъ ума». Сіе твореніе, имѣвгаее въ рукописи болѣе расхода, нежели многія иечатныя книги (что, впрочемъ, почти неминуемо), при появленіи своемъ судимо было не только изустно, но и печатно, двоякимъ прѳдупрежденіемъ, равно не знавшимъ мѣры ни въ похвалахъ, ни въ порицаніяхъ своихъ. Истина равно чужда Сеидамъ и Зоиламъ. Буду говорить о сей комедіи безпристрастно. Моя откровенность тѣмъ свободнѣе будетъ, что она не связана прежними обязательствами. Я любилъ, автора, уважалъ умъ и дарованія его; вѣроятно, я одинъ изъ тѣхъ, которые живѣе и глубже были поражены преждевременнымъ и бѣдственнымъ концомъ его; но самъ авторъ знадъ, что я не безусловный поклонникъ комедіи его; вѣроятно, даже въ глазахъ его умѣренность моя сбивалась на недоброжелательство, но щекотливости, свойственнойавторскому самолюбію, и по «сплетнямъ охотниковъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4