кою, или, лучше еказать, пост'авленнымъ въ портные, исоолненъ комической силы. Веселость автора совершенно приноровлена къ лицамъ; сцена совершенно русская, снятая съ природы. Перепалка возраженій между госпожою и портньшъ поневолѣ оживлена драматическими крешендо и кончается неодолимымъ возраженіемъ его: «Да первый-то портной, можетъ-быть, гаилъ и хуже моего!» Поболѣе такихъ явленій — и Фонвизинъ былъ бы одинъ изъ величайшихъ комиковъ. Характеръ мужа въ слѣдующемъ явленій обрисовываетсязначительно и рѣзко: за исключеніемъ одного двусмыслія, неприличнаго и слишкомъ площадного, все явленіе очень хорошо. Вообще всѣ сцены, въ которыхъ является Простакова, исполнены жизни и вѣрности, потому что характеръ ея выдержанъ до конца съ неослабѣвающимъ искусствомъ, съ неизмѣняющеюся истиною. Смѣсь наглости и низости, трусостии злобы, безчеловѣчія ко всѣмъ и нѣжности, равно гнусной, какъ и ано, къ сыну, нри всемъ томъ невѣжество, изъ коего, какъ изъ мутнаго источника, истекаютъ всѣ сіи свойства, согласованы въ характерѣ ея жнвописцемъ смѣтливымъ и наблюдательньшъ. Въ послѣдяихъ явленіяхъ авторъ показалъ еще болѣе искусства и глубокаго сердцевѣдѣнія. Еогда Стародумъ прощаетъПростакову, и она, вставъ съ кодѣней, восклицаетъ: «Простилъ! ахъ, батюшка, простилъ! Ну, теперь-то дамъ я зорю каиальямъ своимъ людямъ!»—тутъ слышенъ голосъ природы. Скуность ея прорывается весьма забавно въ сценѣ, когда Правдннъ, назначенный отъ правитѳльства опекуномъ надъ деревнею ея, разсчитывается съ учителями Митрофанушки. Тутъ уже не хвастаетъ она нознаніями своего сына и неводьно говоритъ Кутейкину: «Да коль пошло на правду, чему ты выучилъ Митрофанушку?»—Но послѣдняя черта, которою авторъ нанесърѣшительный ударъ, сосредоточиваетъ всѣ гибельные плоды злонравія ея и воспнтанія, даннаго сыну. Лишенная всего, ибо дипшлась власти дѣлать здо, она, бросяеь обнимать сына, говоритъ ему: «Одинъты остался у меня, мой сердечный другъ Митрофанушка!» a онъ отвѣчаетъ ей: «Да отвяжись, матушка! какъ навязалась!» Признаюсь, въ этой чертѣ такъ много истины, эта истина такъ прискорбна, почерннута изъ такой глубины сердца человѣческаго, что по невольному двиягенію точно жалѣешь о виновной, какъ нри казни нрестунника, забывая о преступленіи, сострадатедьно вздрагиваешь за несчастнаго. Въ начертаніи характера Простаковой Фонвизинъ былъ драматикомъ. Сказываютъ, что французскій комикъ Пикаръ имѣлъ привычку излагать въ видѣ романаи приготовительннаго труда исторію главиыхъ дицъ комедій своихъ. Этимъ способомъ ссудилъ онъ и другихъ комиковъ. Правило остроумное и полезное. йзъ того, что мы видимъ на сценѣ, мы коротко знаемъ Простакову и могли бы начертать полную біографію ея.- He всѣ комическіс портреты такъ поучительны и откровенны. У многихъ нашихъ комиковъ узнаешь о представлеюшхъ имилицахъ тодько то, что сказанопро нихъ въ афишахъ. Скотининъ — карикатура и едишкомъ уведиченная. Онъ въ родѣ театральныхъ тирановъ классической трагедіи и говоритъ о любви своей къ свиньямъ, какъ Дмитрій самозванецъСумарокова о любви къ злодѣйствамъ. Но сцена его съ Митрофанупікой и Еремѣевною очень забавна. Вообще характеръ мамы, хотя слегкаобозначенный, удивительно вѣренъ: въ немъ миого русской холопской оригинальности. Пересказываютъ со словъ самого автора, что, ириступая къ упомяиутому явленію, пошелъ онъ гулять, чтобъ въ прогулкѣ обдумать его. У Мясницкихъ воротъ набрелъ онъ на драку двухъ бабъ, остановидся и началъ сторожить природу. Возвратясь домой съ добычею наблюденій,, начерталъ онъ явленіе свое и вмѣстилъ въ него слово: «зацѣпы», подслушанное имъ на нолѣ битвы. Роль Отародумаможно раздѣлить на двѣ части: въ первой—- онъ рѣшитедь дѣйствія и развязки, если не содѣйствіемъ, то волею своею; въ другой—онъ отвѣчаетъ хору древнейтрагедіи. Въ ней авторъ выразилъ .нѣсколько мнѣній своихъ. Въ доказательетво, что эта часть нейдетъ къ дѣлу, напомнимъ, что въ представденіи изъ роди Отародума мно-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4