— 271 — шаго ея явленія по образу собственнаго •существа. Нѣть сомнѣнія, что и верховныя существа Перуна, Хорса, Дажь-бога, Волоса, Стри-бога и т. д. въ свое время въ понятіяхъ язычника рисовались такими же живыыи чертами въ обликѣ тѣхъ естественныхъявленій, которыя составляли особый кругъ и пріобрѣтали особое ыиѳическое имя, т.-е. имя самаго боже- «тва. Забѣлииз. 116. Новгородскій удалецъ по народному воззрѣнію. Ничто такъ хорошо не нзображаетъ новгородскнхъ нравовъ и явленій древней «бщественной жизни, какъ превосходная иѣсня о Васькѣ Буслаевѣ. Хотя она сильно расцвѣчена сказочнымъ эпосомъ, но дѣйствительность цроглядываетъ изъ-подъ фантастическихъ красокъ во всемт/ суще- ' «твѣ своемъ. Буслаевъ изображаетсязнатлымъ, богатымъ, можетъ-быть—= бояриномъ. Противники его —мужики, слово позднѣйшаго быта, замѣнившее древнее названіе —простая чадь. Старый Буслай жилъ, по внраженію пѣсни, девяносто лѣтъ, то-есть долго, и соблюдалъ миръ •съ простою чадью; онъ неперечился—поперекъ-елова ей неговаривалъ, ладилъсъ народомъ новгородскимъ; ни со Псковомъ, ни съ Москвою не вздоривалъ;_а потомуто послѣ его смерти все житье-битье его (дворянское, по выраженію новому, вмѣсто боярское) передалъ онъ въ цѣлости сыну. Народная поэзія не всегда выставляетъ обычныя черты; чащѳ она увлекается тѣмъ, что любитъ, что желаетъ, чтобы оно всегда быдо, но что не всегда бываетъ. Положеніе Вуслая не было рядовое; бывало вчастую, что богачъ, бояринъ, не долго утѣщается своею знатно- ■стію и богатствомъ; только раздразнитъ онъ мужиковъ новгородскихъ, начнутся лротивъ него заговоры, умыслы; составится на него вѣче; пойдутъ на него въ вооруженіи, расхитятъ животы его и разнесутъ хоромы его. Буслай —примѣрный <5ояринъ, добрый богачъ; онъ умѣетъ поладить съ чернымъ народомъ; онъ такой <бояринъ, какого желаетъ яародъ. Старикъ Буслай умеръ, оставилъ молодца-сына Буслаевича. Мать отдаетъсына въ науку. Пѣеня говоритъ, чему учался Василій, сынъ Буслая, то-есть чему слѣдовало учиться по тогдаіпнему понятію: грамотѣ, письму и пѣнію церковному. Всему этому выучнлся Василій. Пѣніе церковное считалось верхомъ образованности. Пѣсня распространяется объ этомъ достоинствѣ своего героя: А и нѣгь у .насъ такова пѣвца Во славноиъ Новѣгородѣ Оопротивъ Василія Буслаевича. Какъ сталъ онъ доходить до возраста" юношескаго, стали его обучать и воинскимъ наукамъ; и ощутилъ онъ въ себѣ великую ратную силу, какъ познакомился съ копьемъ вострымъ, воинскою палицею и разрывчатымъ тугимъ лукомъ. Наслѣдникъ богатства, оставленный подъ слабымъ надзоромъ матери, Василій ищетъ жизни, простора, приволья: хочется ногамъ расходиться, рукамъ размахнуться. И онъ сталъ ходить на улицу на Рогатпцу, и сдѣдался приманкою для пьяницъ, гулякъ, которые, какъ мы видѣли, составляли обычный образецъ новгородской вольной жизни. Это были тѣ, что при случаѣ дѣлались матеріальною силою партій и заговоровъ подъ покровительствомъ сильныхъ и боі^атыхъ, отваживались чияить смуты и годки, а иногда и сами составляли шайки, на разбой ходиди, городъ поджигали... ребята неразсудные, безумняцы, пе помышляя о будущемъ, пускались на отвансное дѣло, хотя успѣха впереди не видѣли; люди веселые —не разсуждали, что за весельемъ часто горе бываетъ; люди добрые для тѣхъ, съ кѣмъ въ дружбѣ, грудью за нихъ станутъ; люди буйные, разудалые—и святыня храма ихъ не удераштъ: въ церковный подвалъ залѣзутъ, сторожа церковнаго убьютъ. Съ такими поводился Василій; поитъ ихъ доиьяна; самъ пьянъ напивается,_ шуиитъ, буянитъ по улицѣ по Рогатицѣ, дерется со встрѣчными: въ рукахъ сильі много, въ груди удали много; кровь молодая кипитъ, согрѣтая виномъ, сдовно сказочный Ерусланъ Лазаревичъ—тому руку вывихнетъ, этому ногу переломитъ. Мужики идутъ на него съ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4