— 269 — корми сыто, гладь гладко, самъ не іпути и жены не спущай идѣтей унимай!» Веревку, на которой приводили скотвну на дворъ, вѣшали у печки. Домовой любитъ только свой домъ, свой дворъ, такъ что иной разъ таскаетъдаже изъ чужихъ сѣноваловъ и закормовъ кормъ длЯ своей скотины. Въ сущности это идеалъ хорошаго хозяина. Онъ «словно выдитъ въ хозяина дома»—такъ на него нохожъ. Онъ носитъ даже и хозяйскую одежду, но всякій разъ успѣваетъ положить ее на мѣсто, какъ скоро она нонадобится. Онъ видитъ всякую мелочь, неустанно хлопочетъ и заботится, чтобы все было въ порядкѣ и наготовѣ, здѣсь подсобитъ, ^амъ поправитъ промахъ. По ночамъ слышно, какъ онъ стучитъ и хлопочетъ за разнымиподѣлками. Еслижилье придется ему по душѣ, то онъ смотритъ за всѣмъ домомъ и дворомъ пуще хозяйскаго гдаза, соблюдаетъ домашнія выгоды и радѣетъ объ нмуществѣ нуще заботливаго мужика; охраняетъ лошадей, коровъ, овецъ, козъ, свиией; смотритъ за птицею, особенно любитъ куръ; наблюдаетъ за овиномъ, огородомъ, конюшнею, хлѣвами, амбарами. По всѣмъ этимъ качествамъ домовой иначе называется доможилъ, хозяинъ, жировикъ, что уже прямо означаетъ привольную жизнь. Его также называютъ сусѣдка, батанушт отъ батя—отецъ, дѣдушка. Очевидно, весь этотъобразъ домашняго духа есть въ сущности олицетвореніе домашняго счастія, домашнѳй благодати. Онъ хранительдома. По этоймыслии осязательный образъ домового представляется обросшимъ густою мохнатою шерстыо и мягкимъ пушкомъ, Даже ступни и ладони у него тоже покрыты волосами. По ночамъ онъ сонныхъ обитателейдомагладитъ ладонью: если тѳнла и мягка—къ счастію и богатству; холодна и щетиниста—не къ дббру. Поночамъ онъдушитъ соннаго, но ради шутки. Такъ точнои во дворѣ по ночамъ онъ возится, проказитъ— все только тѣпштся, безъ злобы. Домовой лихъ только до чужихъ дворовъ, и болыпое злодѣлаютъ только чужіе домовые. Отъ дихого домового припереходѣ въ новый дворъ вѣшаютъ въ конюшнѣ медвѣжій черепъ. Еели домовой былъ олицетвореніемъ домашней работы, домашняго счастья, богатства, всякой благодати, то, по естественному родству понятій, въ немъ же почитался и духъ умершихъ родителейпредковъ, ибо кто же болыпе можѳтъ желать счастья жильцамъ дома, какъ не умершіе родители, или самые близкіе родные. Отъ этого домовой называется дѣдушка, не только какъ владѣющій духъг но какъ родной, настоящій дѣдъ-предокь. Выть-можетъ, на этомъ основаніи домовой прннимадъ иногда человѣческій образъ и казался иногда мальчикомъ, иногда старикомъ. Такимъ образомъ въ понятіяхъ о домовомъ сосредоточивались представленія о жизни дома и двора съ его прошедшимъи будущимъ, съ его счастьемъ и невзгодами и всѣми заботами и работами его хозяйства. Это была саыа жизнь людей въ границахъ дома и двора. Тѣмъ же самымъ путемъ создавался и образъ лѣшаго. Дѣшій въ существѣ своихъ качествъ олицетворялъ жизнь лѣса, совокупность явленій, предъ которымв человѣкъ терялся и которыхъ не могъ постигнуть. Лѣшій осеныо пропадалъ и. появлялся весною, стало-быть, это не былъ лѣсъ только стоячій, деревянный, — это былъ лѣсъ живой, одѣтый живою зеленью, пѣвшій весеннею птидею, рыскавшій всякимъ звѣремъ, свиставшій здовѣщимъ свистомъ незнаемагосушества—дива. Лѣшій быдъ такъ высокъ, какъ самое высокое дерево, и такъ малъ, какъ самая малая травка. Это самъ лѣсъ не въ смыслѣ количества деревьевъ, а въ живой полнотѣ того понятія о лѣсномъ царствѣѵ какое неизмѣнно воплощалось въ представденіяхъ язычника цѣльнымъ, единымъ существомъ. Волосы у него на головѣ и бородѣ длинные, косматые, зеленые. Онъ остроголовый, мохнатый. Онъ любитъ вѣшаться, качаться на вѣтвяхъ, какъ въ люлькѣ или въ качедяхъ. Онъ свищетъ, хохочетъ, такъ что на 40 верстъ кругомъ слышно; хлопаетъ въ ладоши, ржетъ, какъ лошадь, мычитъ, какъ корова, лаетъ собакой, мяукаетъ кошкой, пдачетъ ребенкомъ, стонетъумирающимъ, шумитъ рѣчньгаъ потокомъ. Всякій дѣсной звѣрь и всякая лѣсная птица находятся подъ его
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4