— 267 — мысди. Это слово тѣсяѣе, искльочительнѣе, но потому-то и относится оно далеко не ко всѣмъ народамъ. Всѣ народы иліѣютъ словесность; только у народовъ историческихъ она возвышается на степень лятературы. Послѣ всего сказаннаго доджно быть ясно, какимъ образомъ это происходитъ. Изъ словесности мало-но-малу имѣетъ возникнуть литература; второй предстоитъ воспринять въ себя, такъ сказать, отъ первой жизненные соки и только своеобразно ихъ переработать: только въ такомъ случаѣ она будетъ литературою, родившеюся изънарода, только въ такомъслучаѣ будетъона духомъ отъ его духа; въ противномъ случаѣ она не будетъ рождена, a сдѣлана, отъ нея будетъвѣять хододомъ, она такъ же мало будетъ походить на жизнь, какъ какая-нибудь маска на живое человѣческое лицо, какъ искусственные цвѣты на настоящіе. Бываютъ такія дѣланныя литературы, -только онѣ остаются безплодными, почти нулями въ исторіи человѣческаго развитія. Но подобная дѣланность литературы, но болыпей части, бываетъ лишь временною, хотя и продолжительною бодѣзнью. Къ счастыо, она можетъ заразить только нѣкоторые слои общества, вслѣдствіе этого, между прочимъ, считающіе себя высшими. Такая дѣланная литература бываетъ плодомъ того рабскаго подражанія другимъ народамъ, какимъ^ можетъ, велѣдствіе особыхъ нрнчинъ, почти до помѣшательства увлечься извѣстная частичка народа. Въ чаду подобнаго номѣшательства, этой частичкѣ можетъ захотѣться сразу и цѣликомъ неренести къ себѣ рѣшительно вее, что видитъ она у другихъ, и неренести въ томъ видѣ, какъ оно тамъ. Люди, принадлежащіе къ этой частичкѣ, не справляются даже еъ своими сидами и способностями, каждый берется за все, чтобы сразу надѣлить отечественнуюлитературу произведеніями во всѣхъ родахъ, существующихъ у иностранцевъ. Имъ и въ годову не приходитъ, что такимъ образомъ эта отечественная литерат}'ра будетъ только ихъ литература; они въ своей простодушной гордости воображаютъ, что отечество—это они, ихъ маленькій, оторвавшійся отъ народа слой. Они н& попимаютъ, что такая литература, которая не стремится постененнопроникатьвъ массы, не стремится отвѣчать ихъ потребностямъ, ихъ стремденіямъ, не умѣетъ составить изъ себя только высжую переработку, высшую степень развитія того, что, какъ въ зародышѣ, заключалось уже въ общей народной словесности,— такая литература не удовлетворяетъ своему назначенію: сдѣлаться такого рода выспшмъ употребденіемъ языка, которое могло бы, 'подобно самому языку, принадлежать не только не многимъ, но и всему народу. Изъ всего сказаннаго, конечно, не слѣдуетъ, чтобы народу не надо было знакомиться съ жизнью и съ литературой другихъ народовъ. Напротивъ, это столько же необходимо ддя полноты его умственнаго развитія, сколько каждому изъ насъ необходимы умственныя сношенія съ другими людьми. Но вѣдь каждый изъ насъ,. когда заимствуетъ, хотя бы и въ юножескомъ возрастѣ, что-нибудь у другихъ, й хотя бы притонъ у людей бодѣѳ оиытныхт, не обязанъ, однакоже, рабски коиируя ихъ, перестать быть самимъ собою. Какъ жалокъ тотъ ученикъ, который только затверживаетъ то, что слыпіадт> онъ отъ учителя, и не въ состояиіи переваривать слышанноевъ своемъумѣ, чтобы такимъ образомъ питать, а не набивать только умъ, и со временемъ получить силу самостоятельно работать. этимъ умомъ; такъ же точно жалокъ былъ бы и цѣлый народъ, если бъ стадътолько рабски, безъ всякаго участія собственнаго ума и собственнаго воображенія, повторять въ своей литературѣ то, что встрѣчаетъ въ литературѣ хотя бы и опередившихъ его народовъ. Литературою въ настоящемъ смысдѣ можетъ быть только самостоятельная литература, какъ илодъ собственной, хотя и заимствующей у другихъ, но умѣющей все заимствованное перерабатывать по-евоему, вполнѣ сознавшей себя мысди народа. Въ противномъ случаѣ литература будетъ только развитіемъ умѣнья писать, хотя бы и съ чужихъ словъ, хотя бьі и держа предъ. собою чужія тетрадкиі
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4