— 266 — "востейнуженъ зже новый способъ сохраненія ихъ яроизведеній, способъ сохраненія точнаго; а этотъ способъ именно п есть письмениость *). Только благодаря писыиенности пробудившаяся въ народѣ сидьная личная мысль сберегается въ совершенной неприкосновенности. Бытекая же все-таки изъ народа,!; т.-е. родственная ему, ояа можетъ своимъ вліяніемъ мадо-по-малу вызывать изъ общей среды новыя самобытныя лияяости. И только возниковеніемъ подобныхъ личностей народъ шожетъ, наконецъ, быть выдвинутъ изъ своей застоявшейся^ровности; только при существованіи ихъ можетъ онъ зажить жизнію разнообразною и подвижною и начать историческое восхожденіе съ одной ступени на другую. И между тѣмъ, разнообразясь въ проявленіяхъ своей жизни и безостановочно движась впередъ, онъ не только не перестанетъ быть, но именно черезъ это и сдѣлается въ полномъ смысдѣ самимъ собою; чѣмъ болѣе возникнетъ въ народѣ отдѣльныхъ физіогномій, тѣмъ болѣе всѣми этими физіогноміями выяснится, опредѣлится и выступитъ весь наружу общій складънароднаго духа или народный типъ. Именно въ эпоху первобытную, т.-е. въ эпоху почти рѣшитедьнаго несуществованія личностей, народы своими нравами, своею ду- «•ховною жизнью мало разнятся между собою; потому-то и первобытная пора ихъ устной словесности представляетъ, безъ всякаго умышленнаго заимствованія другъ у друга, несравненноболѣе сходствъ, чѣмъ особенностей. Позже и въ устной словесности, въ сиду долгой работы понемногу проникающей и въ нее личной мысли, начинаютъ выражаться и особетости народныя. Но только въ литературѣ, конечно, здоровой, самостоятельеой—окончатедьно и вполнѣ можетъ выразиться личная физіогномія народа. Между тѣмъ въ этомъ проявленіи личности не только не исчезаютъ общія человѣческія основы, но, напротивъ, именно въ ней и достигаютъ онѣ своего настоящаго, окончательнаго развитія. Такъ точно типъ человѣческаго *) Высшую стшень усовершенствованія пиеьменнооти соотавляегь киигопечатаніе. лица своего высшаго и полнѣйшаго развитія достигаетъ именно въ тѣхъ людяхъ, которые имѣютъ характерную, рѣзко опредѣливгауюся физіогномію, а не въ тѣхъ, у которыхъ незамѣтно почти ничего, кромѣ общихъ составныхъ частей человѣческаго лица. Про лицо, въ которомъ есть только глаза, носъ, ротъ, и т. д., и во всемъ этомъ ничего особеннаго, ничеготакого, чтобы нринаддежало именно толькоодному этому лицу, такъ и хочется сказать: «какоепошлое, нечедовѣческоелицо! > Главное въ человѣческомъ типѣ именно и составляетъ сиособность во всѣхъ человѣческихълицахъ, сохраняя общія свои основанія, въ то же время становиться въ каждомъ изънихъ чѣмъ-то единственнымъ въ своемъ родѣ. Поэтому-то и то, что выражаетъ собою всего полнѣе не физическій, а духовный типъчеловѣческагорода-— словесность, своего полнаго развитія достигаетъ и со всею ясностью выводитъ наружу всю глубину человѣческаго духа именно тогда, когда являются въ словесности произведенія отдѣльныхъ, рѣзко опредѣлившихся лицъ, т.-е. личнаго' творчества, изъ которыхъ каждое составляетъ нѣчто единственноевъ своемъ родѣ. Для этогоже, какъ сказано, словесность доіжна сдѣдаться письменною, т.-е. изъ словесности обратиться въ литературу.- Она доджна перейти въ эту дальнѣйшуіо ступень своего развитія и для того, чтобы, какъ было уже равнымъ образомъ сказано,. не только могли въ ней выдѣлиться отдѣльныя личности, но и могли раздѣдиться и пойти оеобымъ путемъ оба высшія основныя стремленія каждаго человѣка—стремленіе къ истинному и стремленіе къ прекрасному. Итакъ, съ возникновеніемъ личной мысли соединяется явственное развѣтвленіе ноэзіи и прозы; и то и другое вмѣстѣ обозначаютъ эпоху перехода отъ словесности къ дитературѣ, — эпоху, въкоторую вступаютъ. только историческіе народы. Такимъобразомъ слово словесностьпіире: оно обнимаетъсобою всѣ произведенія народной мысли—и устную словесность, и дитературу. Слово литературатѣснѣе;; оно выражаетъ только извѣстную, но зато высшую сторону проявленія народной
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4