— 265 — поаолняться, могутъ быть распредѣдяемы ло нредмѳтамъ, и по каждому предмету аожетъ образоваться то стройное, въ порядокъ приведенное соединѳніе знаній, которое называютъ наукой. Наука составляетъ высшую степень, достигаемуюсловесностыо прозаическою, хотя, съ другой стороны, она можетъ также и выходить изъ ряда произведеній словесностй. Изъ ряда ихъ выходятъ тѣ науки, которыя имѣютъ прямое житейское примѣненіе къ яасущяымъ потребностямъ человѣка, напримѣръ, грамматша въ ея обыденномъ и не строго научномъ смыслѣ, какъ сводъ правидъ ддя того, чтобы безошибочно говорить и писать; яапримѣръ, садоводство, какъ сводъ правилъ для ухода за растеяіями, и т. я. Наконецъ, изъ круга словесностй рѣшительно должны быть исключены тѣ науки, въ которыхъ слово человѣческое играетъ второстепеяную роль, a главную — особенный способъ выражеяія мысл^ способъчисленныхзвыкладокз или чертежиъшфтурі; это—наукивъ строгомъ смыслѣ математтескія. Зато тѣ, въ которыхъ на первомъ пданѣ не самыя выкладки и математическія фигуры, а только выводы изъ тѣхъ и другихъ, нужные для объясненія живыхъ явленій, — ісакъ, яапримѣръ, физша я астрвпомія, —опять могутъбыть отнесеныкъкругу словесностй. И чѣмъ болѣе у яарода само- «тоятельяыхъ сочиненій по той или по другой наукѣ, тѣмъ богаче его прозаическая словесность, и тѣмъ выше въ историческомъ смыслѣ стоитъ народъ. Письменяость, безъкоторой въсобственномъ смыслѣ невозможна прозаическая словесность, необходима и для дальнѣйшихъ успѣховъ словесностй поэтяческой. Безъ яея и поэзія остается въ продолженіе цѣдыхъ вѣковъ въ состояніи неподвижномъ, какъ бы стоячемъ. Оно съ перваго раза можетъ показаться страннымъ, потому что именно устныя поэтическія произведенія и яе могутъ разъ навсегда окрѣпяуть, застыть въ одяой постоянной формѣ, потому что именно они, переходя яостоянно изъ устъ въ уста, измѣняются постояняо, безостановочно. Да, яо всѣ эти измѣненія такъ незначйтельяы, такъ мало 5даляются отъ основного, неизмѣннаго содержанія! Народная пѣсня первоначадьно слагается, конечно, какимъ - ннбудь одяимъ пѣвцомъ; яо пмя его не сохраняется,—почему? Потомучто, немедленнопереходя въ уста другихъ пѣвцовъ, она повто■ ряется ими, какъ ихъ собственное произведеніе; каждый изъ нихъ что-нибудь въ ней измѣнитъ но-своему, но этиизмѣненія совершенно яезначитедьны въ сравненіи съ тѣмъ, что въ устахъ цѣлаго множества пѣвцовъ и въ продолженіе цѣлаго множества лѣтъ поется по-обш/ему. Дѣло въ томъ, что въ первобытныя времена чувства и мысли народа сливаются въ одни и тѣ же общіе и въ продолженіе цѣлыхъ -вѣковъ неизмѣнные тоны. Одни и тѣ же поэтическія преданія, удовлетворяя въ одно и то же время и уму, и воображенію народа, передаются только съ частными измѣненіями, вполнѣ сохраняя свой общій характеръ, изъ вѣка въ вѣкъ, и въ каждую пору жизни приходятся по сердцу каждому отдѣльному лицу въ народѣ. Дѣло въ томъ, что тутъ еще мало замѣтны особенности отдѣльныхъ лицъ, т.-е. личности еще почти что не существуютъ, ночти яѳ выдаются ваередъ изъ общаго уровня; этотъ же общій уровень остается въ продолженіе цѣлыхъ вѣковъ почти неизмѣннымъ, почтя неподвижнымъ. Народы неисторическіе и останавливаются на этой стуиени петдвижиости и несуществованія личности; я они, и эти народы, имѣютъ свою поэзію пѣсенную, но не идутъ далѣе этой устной поэзіи, вподнѣ удовлетворительной только въ пору или эпоху тсуществованія личности. Если бъ въ такую эпоху какимъ- нибудь чудомъ явился пѣвецъ, котораго мысли и чувства многимъ бы отличались отъ всеобщихъ и вѣковыхъ чувствъ и мыслей народныхъ пѣсенъ- т.-е. если бъ явилась самостоятельная, выдвинувшаяся изъ общаго уровня личность, то онавозвѣстила бы яаступленіе новой энохи, и ея своеобразяая, личная пѣсня ненашлабы себѣ пѣвцовъ-повторителей, а если бы какимънибудь образомъ и нашла, то эти повторители былибы истзимвли, т.-е. стерла бы съ нея все, что въ нейесть собсгвенно личнаго. Одннмъ словомъ, съ проб}'жденіемъ въ народѣ ярко выдающихся лич-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4