264 ности знать, что именно происходило вокругъ него, и сохранятьэтознаніе памятыо, передаватъ его изъ рода въ родъ. Но и тутъ сейчасъ же примѣпшваіась фантазія. Разеказъодѣйствительныхъпроисществіяхъ немедленно дополнялся вымысломъ, исторія становилась ноэзіей, подобно тому, какъ поэзіей была миѳологія. Впрочемъ, уже и въ первоначальныя временачувству истиннаго удовлетворяла не только одна фантазія: начиналъ уже отчасти работать м умъ; начиналъ онъ внимательно наблюдатьзапроисшествіяыи человѣческойжизни я дѣлать изъ нихъ различныя заключенія, которыя, какъ практнческія правила народной мудрости, сохранялись въ продолженіе цѣлыхъ вѣковъ и дошли до насъвъ видѣ пословищ. Но и они, эти древнія изреченія ощутившаго, наконедъ, свои силы и выходящаго на настоящую дорогу ума, и они дошли до насъ въ видѣ остатковъ, только съ теченіемъ времени оторвавшихся отъ того цѣлаго, съ которымъ были первоначально связаны, —или же сократившихся изъ него; а это цѣлое— были тѣ же поэтическія преданія, которыя заключаливъ себѣ и миѳологію, и исторію, и еш,е нераздѣльные съ ними ироблески народной мудрости. Итакъ, уже у самыхъ первобытныхъ народовъ существуютъ оба высшія стремленія человѣка, а потому и обѣ отрасли словесности: и поэзія, по преимуществу удовлетворяющая стремленію къ прекрасному, и та отрасль, которая по преимуществу удовлетворяетъ стремленію къ истинномуи обыкновенно называется прозою. Но обѣ эти отраслисуществуютъ еще въ состояніи смѣшанномъ, обѣ въ формѣ не только стиховъ, но и пѣсни, наконецъ, при помоЩи музыки. Одаимъ словомъ, зародыши прозы, т.-е. слова умственнаго; существуютъ въ смѣшеніи не только со словомъ хубожеспгвенпымз, т.-е. поэзіей, но и съ другимъ, даже не вполнѣ с.іовесиымз искусствомъ. Наконецъ, все это смѣшивается по временамъ съ искусствами уже рѣшительно не словесными—мимикойи орхестикой, между тѣмъ какъ прочихъ искусствъ: ваянія, зодчества, живописи—еще не существуетъ. Такоехаотическоесмѣшеніе тѣхъискусствъ, безъ которыхъ не обходится ни одннъ народъ, и смѣшеніе съ ними даже словесности прозаической, замѣтно у всѣхъ народовъ въ первобытномъ ихъ состояніи. У народа, способнаго двинуться далѣе этого состоянія, съ одной стороны, начинаютъ возникать тѣ искусства, которыми обдѣлены народы неисторическіе, съ другой—изъ прежняго хаотическагосмѣшенія кандое изъ остальныхъ выдѣляется порознь, и отъ искусства слова или поэзіи отдѣйяется слово умственное или проза, т.-е. стремленіе къ прекрасному и стремленіе къ истинномуначинаютъиттикаждое своимъ отдѣльнымъ путемъ, ие смѣшиваясь, а только соприкасаясь въ томъ, что у нихъ есть общаго. Когда происходитъ- такое обособленіе, умъ уже не требуетъ помощи фантазіи; онъ самъ своими силами собираетъ точныя и вѣрныя свѣдѣнія о томъ, что дѣйствительно существуетъ, самъ начинаетъ мало-по-малу доискиваться и до причинъ всего существующаго. Всѣ эти пріобрѣтенія ума составляютъ непреложныя истины, и потому должны быть сбережены въ точной, опредѣленной, неизмѣнной формѣ, а для этого уже недостаточно одного ■ устнаго слова. Для передачи изъ рода въ родъ созданій фантазіи устное слово еще достаточно; это созданія болѣе или менѣе вымышленныя, т.-е болѣе или менѣе ироизвольныя, а потому ихъи можно болѣе или менѣе измѣпять, и они мало терпятъ отъ тѣхъ измѣненій, которымъ подвержено устное слово. Для точнаго охраненія пріобрѣтеній и заключеній ума необходимо то, что даетъ слову, такъ сказать, застыть, принять неизмѣнную форму, —необходима шсъмешостъ. Сама по себѣ не придающая еще языку его высшаго значенія. потому что она можетъ служить и просто насущнымъ потребностямъ человѣка, письменность становится въ высшей степени важною, какъ единственное средство обособленія и самоетоятельнаго развитія словесности по преимуществу умственной или ирозаической. Только при помощи письменностисъ точностію сберегаемыя пріобрѣтенія ума ыогутъ постояяно, почти до безконечности
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4