— 256 — тому и эстетика, еслиразумѣть подъ этимъ словомъ изложенія абсодіотныхъ законовъ изящпаго, не можетъ имѣть мѣсто въ кругу положительныхъ наукъ. Но если намъ недоступна абсолютная сущность прекраснаго, зато доступно насдажденіе тѣми многоразличными формами, въ которыхъ оно проявляется. Несомнѣнно, что природа, и искусство производятъ творенія, которыя восторгаютъ и чаруютъ нашу душу; еще бодѣе несомнѣнно, что и въ природѣ, и въ искусствѣ мы тоЛько то и называемъ прекраснымъ, что способно производить подобное дѣйствіе. Безконечны виды прекраснаго въ природѣ, и певозможно ихъ перечислить. Это названіе прилагается какъ къ физическимъ, такъ и къ духовнымъ предметамъ. Прекрасенъ пейзажъ съ разнообразпымъ распредѣленіемъ свѣта и тѣни; прекрасна горная цѣпь съ зубчатыми вершинами и живописными скатами; прекрасенъ румянецъ вечерней зари; прекрасенъ прибой морскихъ волнъ на прибрежныеутесы; прекрасны тучи, грозящія громомъ и молніею; прекрасна улыбка ребенка.... Прекраснымъ, въ свою очередь, иы называемъ великодушный поступокъ, героическую жертву, уваженіе къ старшимъ, любовь къ отечеству, сыновнюю преданность и т. п. Оущественная причина красоты во всѣхъ этихъ случаяхъ намъ равно не извѣстна; но можно сказать съ Винкельманомъ, что чувство лрекраснаго пробуждается только въ тѣхъ случаяхъ, когда есть порядокъ, разнообразіе, грація, благопристойность. Такъ же безконечны формы прекраснаго и въ искусствѣ. Прекрасно торжество героя, борющагося за правду и справедливость; прекрасна и его погибель; Прекрасно изображеніе благороднаго чедовѣка, но такъ же прекрасно изображеніе злодѣя. Прекрасна безнадежная скорбь графа Уголино и сатанинскій смѣхъ Мефистофеля. Равно прекрасна и героическая смерть Гектора, защищавшаго отечество, и погибель Валленштейна, измѣнившаго отечеству. Идя такимъ путемъ, мы можемъ почти до безконечности умножать число примѣровъ и всегда будемъ встрѣчаться съ тѣмъ любопытнымъ фактомъ, что въ произведеніяхъ искусства чувство прекраснаго нерѣдко возбуждается изображеніемъ предметовъ наиболѣе безобразныхъ, наиболѣе противорѣчивыхъ нашимъ нонятіямъ объ изяіцномъ. Здѣсь и возникаетъ затрудненіе. Искусство, какъ мы сказали, есть вы- - раженіе идеи прекраснаго съ цѣлыо возбудить эстетическое наслажденіе. Предметы природы, только дѣйствительно прекрасные могутъ возбуждать это чувство; слѣдовательно, и искусство, имѣя задачей соперничать съ природою въ доставленік человѣку пріятныхъ возбужденій, должн» брать изъ нея искдючительно црекрасны& предметы. Какимъ жеобразомъ случаетсЯу что предметы, явленія,, чувства, которыя въ дѣйствительности (въ природѣ) лежатъ внѣ границъ прекраснаго, будучи выражены въ произведеніи искусства, производятъ пріятное волненіе? Какимъ образомъ случается, что грубое, безобразное:— какъ въ физическомъ, такъ и въ нравственномъ смыслѣ—становитсяспособнымъ въ трудѣ художника порождать впечатлѣніе прекраснаго? Коренная причина этого явленія также, по нашему мнѣнію, недоступна пониманію человѣка, и потому, не претендуя на конечное разрѣшеніе поставленныхъ вопросовъ, мы ограничимсянѣсколькими общими соображеніями. Есть существенноеразличіе между прекраснымъ искусства и прекраснымъ природы. Прекрасное природы всегда находится въ связи съ физическимъи нравственнымъсовершенствомъ; прекрасноеискусства есть гармоническое еочетаніе элементовъ, весьма различныхъ и безъ всякаго отшшенія къ этому совершенству. Прекрасное искусство безконечно обширнѣе прекраснаго природы: геній самъ устанавливаетъграницыискусства и, пользуясь этимъ преимуществомъ, далеко выходитъ за предѣлы дѣйствительно-прекраснаго. Конечно, прекрасное природы входитъ и въ искусство, но только какъ. одинъ изъ его элементовъ, не оставляя не только существеннаго, но даже самаго богатаго и значительнаго источника.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4