— 26 дѣлью ■только щекотать чувства, поражать эффектомъ и угождать прихотямъ вкуса. Подобныя явленія стодь же мало <зоотвѣтствуютъ внутрерней цѣли искусства, какъ и тѣ, въ которыхъ мысль прибѣгаетъ къ формамъ художественной дѣятельности для разныхъ практическихъ цѣлей. Хотя явленія этого послѣдняго рода гораздо предпочтительнѣе первыхъ въ нравственномъотношеніи, но ни тамъ, ни тутъ нѣтъ истиннаго искусства, ни тамъ, ни тутъ не достигается та ведикая цѣль, въ которой состоитъ его сущность я заключается его необходимость для человѣческаго развитія. Эта цѣдь есть со- -знаніе: художественное творчество есть дѣятельность мысли, приводящей къ со- ^нанію то, что безъ ея посредства оставалось бы для него чуждымъ и нѣмымъ; дѣятельность мысли, которая вноситъ жизнь въ человѣческое сознаніе и сознаніе въ самые нотаенные изгибы жизни. Итакъ, нѣтъ сомнѣнія, что отъ искусства въ чистомъ и существенномъ значеніи его проистекаетъ великая нольза, л мы можемъ спокойно ограничиваться ею, не навязывая художнику никакихъ ярактическихъ побужденій для дѣятельности. Какое различіе между практическиыъ направленіемъ мысли и направленіемъ теоретическимъ, которое доджно господствовать въ художественной дѣятельности? Практически направ- .ленная мысль имѣетъ своею цѣлью непосредственно, склонять къ чему-нибудь волю, непосредственно побуждать людей къ ноступку. Но чтобъ пройзвести такое дѣйствіе, мы но необходимости должны имѣть въ виду не одну только истину дѣла, а также и всѣ тѣ различныя обстоятельства, отъ которыхъ можетъ зависѣть рѣшеніе воли и особенность ея на- «троенія въ данное время. Большею частію мы бываемъ принуждены обращать все вниманіе лишь на одну сторонупредмета, часто должны бываемъ вовсе оставлять прёдметъ и всю силу слова устремлять на обстоятельства, совершенно ему постороннія; интересъ истиныисчезаетъ; все разсчитывается только на практическое впечатлѣніе. Мы не отрицаемъ необходимости и такого рода дѣятельности, мы съ радостію нривѣтствуемъ ее тамъ,- гдѣ она встрѣчается въ достойномъ видѣ; нусть даже пользуется она для своихъ цѣлей художественнымиформами; но мы не хотимъ, чтобы она вытѣсняла искусство въ его собственномъ значеніи и ста^ вила себя на его мѣсто. Искусство, какъ и наука, дѣйствуетъ нрежде всего раскрытіемъ предмета въ его истинѣ и нотомъ уже предоставляетъ самой истинѣ дѣйствовать на убѣжденіе и волю. Впрочемъ, ограждая самостоятельность искусства, мы, съ другой стороны, желали бы содѣйствовать къ уничтоженію той исключительности, въ какой иногда понимаютъ художественность и ноэзію. Не только не должны онѣ быть связываемы съ какимълибо особьшъ снособомъ выраженія, нанримѣръ, съ формою стиха, но и вообще съ извѣстными родами произведеній. Художественность и ноэзія могутъ сопровождать живую творческую мысль новсюду, какого бы предмета она ни касалась. Чтобы не ходить далеко за нримѣромъ, нриведемъ «Записки Оренбургскаго ружейнаго охотника», С. Т. Аксакова, или его же книгу: «Семейная Хроника». Это не поэма и не драма, но сколько тутъ поэзіи и какая чистая художественность въ изображеніяхъ! Оамъ художникъ вовсе не есть какоелибо особенное существо. Каждый вообще даровитый человѣкъ бываетъ въ извѣстной степении въ извѣстномъ отношеніи художникомъ, и съпоэтическимъвдохновеніемъ можетъбьіть знакомъ тотъ, кто никогда не писалъ ни стиховъ, нидаже прозы. Но, не ставя художника въ исключительное положеніе и допуская художественное начало въ каждомъ болѣе или менѣе даровитомъ и развитомъ человѣкѣ, мы также считаемънеобходямымъ, чтобы въ художникѣ жилъ и развивался человѣкъ. Въ интересѣ самагоискусства должно требовать, чтобы художникъ былъ развитъ и нравственнои умственно. Правда, бываетъ нерѣдко, что вдохновеніе ...поеѣщаетъ голову Гуляки правдиаго... и не даетсяусильному труду; правда, самъ Пушкинъ оставилъ намъ другую искреннюю и печальную исповѣдь:
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4