— 251 — витію и ведущаго къ успѣхамъ, это нравственное начало въ его дѣятельности, иногда самому ему неясное, но согрѣвающее его трудъ, все это связано въ дѣятѳльности со многими чисто умственныши движеніями, хотя бы и чуждыми его личному сознанію. He заставляйте художника браться за «метлу», какъ выразился Пушкинъ въ стихотвореніи: «Чернь». Повѣрьте, тутъто и мало будетъ пользы отъ него.' Пусть, напротивъ, онъ дѣлаетъ свое дѣло, оставьте ему его «вдохновеніе», его «сдадкіе звуки», его «молитвы». Если только вдохновеніе его будетъ истинно, онъ, не заботьтесь, будетъ полезенъ. Довѣримся вдохновенію истины и будемъ требовать отъ художника, какъ и отъ мыслителя, чтобы они только свято служили ей. Нечего заботиться о томъ, чтобы художникъ былъ крѣпокъ своей эпохѣ. Болѣе чѣмъ кто-нибудь, онъ созданъ духомъ своего народаи духомъ времени, и на немъ неизгдадимо означенъ ихъ образъ. Вдохновенная мысль, воспитанная стремленіемъ къ истинѣ, первая усматриваетъ признаки времени. Въ ея произведеніяхъ сами собою отражаются господствующія начала и направленія эпохи. To, что происходитъ глухо въ умахъ, обрѣтаетъ себѣ выраженіе въ поэтическомъ сознаніи и возводится въ ясное для всѣхъ представленіе. Творческаямысль дѣйствительно владѣетъ могущественнымъ орудіемъ, а ея слово находитъ вѣрный путь къ сердцамъ; но оно только тогда бываетъ пдодотворно, когда является ея свободнымъ и чистымъ выраженіемъ. Она составляетъ по себѣ богатый запасъ запечатлѣнныхъ ею выраженій, которыя становятся общимъ достояніемъ. Ими пользуѳтся всякій, и слава Богу! Но творческая мысль пусть идетъ дадѣе и открываетъ новые пути, и дѣлаетъ новыя завоеванія. Остерѳжемся, чтобы вмѣсто поэта не навязать себѣ на шею или фразера, иди доктринера. Фразеръ—это родъ никуда негодный, и объ немъ говорить не стоитъ; доктринеръ—дѣятель ночтенный, но гораздо лучше ему дѣйствовать прямѣе, не прибѣгая къ формамъ художественнаготворчества. Поэма, повѣсть, драма, написанныя съ дидактическою илв ораторскою цѣлью, часто только вредятъ вызвавжей ихъ мысди. Уму бываетъ въ нихъ душно, и вмѣсто живого дѣла часто нроизводятъ онѣ только томительнуюапатію. Лишь одинъ родъ поэзіи сближается съ искусствомъ оратора: это лирика, которую нельзя приниматьза твердую форыу собственно художественной дѣятельности. Лирика можетъ быть во всемъ, даже въ безмолвномъ поступкѣ; и наоборотъ, въ размѣренномъ складѣ летучаго стиха можетъ, болѣе или менѣе удачно, выразитьсж всякое дужевное движеніе. Источникъ разногласія въ сужденіяхъ весьма часто заключается лишь въ сбивчивости словъ. Формула: «искусство для искусства» можетъ, въ самомъ дѣдѣ, заключать въ себѣ смыслъ весьма неблагопріятный, и отъ такого смысла должны мы освободить эстетическій законъ, дающій внутреннюю цѣль явленіямъ искусства. Все непріятно поражающее умъ въ этомъ знаменитомъвыраженій: «нскусство для искусства», заключается въ предетавденіи, будто художникъ додженъ имѣтьсвоею цѣлью только изящество исполненія, и тутъ мы съ нолнымъ правомъ восклицаѳмъ: нѣтъ! искусство должно имѣть какую-либо болѣе существенную цѣль; нусть оно лучше оставитъ тщеславное притязаніе находить въ самомъсебѣ цѣль для своихъ явленій и будетъ лишь простымъ и честнымъ орудіемъ для другихъ назначеній, на которыя вызываетъ его жизнь съ своими битвамии стремденіями. Но дѣло въ томъ, что искусство именно тогда-то и будетъ дишено всякой внутрѳнней цѣли, когда художественная дѣятельность будетъ заключаться только въ искусствѣ исполненія; тогда-то оно и нревратится въ простое средство для достиженія постороннихъи дѣйствительно суетныхъ цѣлей. Мы видииъ такое искусство во множествѣ литературныхъ явленій, которыхъ все назначеніе состоитъ лишьвъ томъ, чтобы болѣе или менѣе пріятно занимать пріятный досугъ читателя. Такое искусство видимъ мы тоже въ явленіяхъ временъ упадка, когда изсякаютъ источники всякой умственной производитедьности, и когда всѣ стремленія имѣютъ>
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4