107. Эпическій періодъ жизни. Поэтъ и народъ. Въ етарину преданіе замѣняло и школу и науку. Подъ его благотворнымъ вліяніемъ протекада вся жизнь человѣка, отъ колыбели до могилы. Младенецъ у груди своей матери уже прислушивадея и привыкадъ къ колыбельной пѣснѣ, которую, въ свою очередь, будетъ онъ пѣть и своимъ дѣтямъ. Провожая усойшаго, сродники оплакивали его въ обычныхъ старйнныхъ причитаньяхъ и знали навѣрное, что когда-нибудь и ихъ тѣми же словами и тѣмъ же напѣвомъ станутъ провожать тѣ, которые переживутъ ихъ. Два крайвіе возраста человѣческой жизни, старость и дѣтство дружно встрѣчались на сказкѣ: поколѣніе отживающее передавало преданіе поколѣнію народившѳмуся. Старый разсказываетъ сказку и поучаетъ; мальгй слушаетъ и поучается. Одинъ припоминаетъ въ сказкѣ прошедшее, другой гадаетъ о будущемъ; содержаніе же самой сказки—подвиги богатырей, битвы и страхи, и послѣ всего желанный конецъ тревогамъ—женитьба на царевнѣ, съ цѣльшъ царствомъ въ нриданое; идея сказки—та прекрасная средина человѣческаго вѣка, та бодрая возмужалость, которая для слушающаго дитяти еще недоетупна, какъ отдаленное будущее, а для старика-разсказчика, какъ невозвратное прошедніее, —т5тъ идеалъ, . который во всѣ вѣка уноситъ человѣка изъ дѣйствительности къ чему-то лучшему и совершѳннѣйшему, и который въ сказкѣ такъ наивно сулитъ несбьгточныя диковинки. Какъ у взрослыхъ свои думы и заботы, такъ у дѣтей игры и дѣтскія пѣеенки, въ которыхъ они уже умѣютъ обращаться къ свѣтиламъ небеснымъ и явленіямъ природы: «Солнышко-ведрышко! нросвѣти, прогляни! твои дѣтки плачутъ!> или: «Дожднкъ, дождикъ, перестань!» и проч. Вмѣстѣ съ возрастомъ накопляются труды и печали; зато и утѣхи становятся сущѳственнѣе и дороже. Оама природа ноказываетъ, чтобъ живущій пользовался жизнію: потому всѣ лучшія, свѣтлыя минуты сопровождались игрою, пѣснею и радостями. Замѣчательно русское выраженіе: «играть пѣсню», которымъ ясно высказывается, что поэзія есть игра жизни. Игроюи пѣснею сопровоясдалъ человѣкъ всѣ ваашѣйшіѳ труды свои: по веснѣ ли, когда выгонялъ въ поле стадо и засѣвалъ ниву; ио осени ли, когдакосилъ траву и заншналъ хлѣбъ. За работой въ долгую зимнюю ночь еще чрствнтельнѣй была потребность пѣсни и сказки на рѣзвыхъ посидѣлкахъ. Поэзія сдужила какъ утѣхою въ трудѣ, такъ и забавою праздника; тогда-то особенно разыгрываласьдосужая фантазія—и хороводъ и пѣсня сопровождади древній обычай, удержавшіЙся въ паияти, вмѣстѣ съ преданіями отъ эпохи незапамятной. Потоыу, какъ выраженіе предавія, пѣсня и обрядъ быди не только потѣхою и забавою, но' иг дѣломъ зна.чительнымъ. Поэзія, которой обыкновенно посвящадось все праздно& время, была надежнымъ хранителемъчистоты мыслей ,и чувствъ, и забавы поколѣнія молодого не казались противной новизною старикамъ, какъ это быв^етъ въ эпохи, уже утратившія силу эпическаго преданія. Свѣтлыми взорами -любовались старики на играющую молодую жизнь и бодтливо вспоминали былое время, когда и ихъ забавляли тѣ же самыж. игры, тѣ же нѣснп. Мало того: люди искусные и знающіѳ изъ нвехъ сами, на старости лѣтъ, принималиучастіе върѣзвыхъ. играхъ молодеаш, между прочимъ съ тѣмъ^ чтобы научить ее, какъ справлять веселый обрядъ по старинѣ и обычаю. Ивеселящаяся молодеягь, въ своюочередь, состарѣется й будетъ руководить поколѣніѳ уже послѣ- ' дующее, какъ играть, пѣть и наслалідаться жизнью. Само слово «жизнь» въ древнѣйшую эпоху заключало въ себѣ и понятіе о радоети, что явствуетъ изъстариннаго прилагательнаго ^неяштельный», употреблявшагося въ значеніи «непріятнаго». Но какъ жизнь состотъ не изъ однихъ мирныхъ трудовъ да беззаботнаго досуга, такъ и самородная поэзія не въоднѣхъ только пѣсняхъ, пляскахъ да сказкахъ. Случаются болѣзни, неудачи, потери, затруднительныя обстоятельства. Еонечно, въ бѣдѣ помогаетъ и уиный со-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4