— 242 — теръ времени и характеръ дѣтописцевъ: ибо одно казалось мнѣ нужнымъ для другого. Чѣыъ менѣе находилъ я извѣстій, тѣмъ болѣе дорожилъ и подьзовадся находимыми, тѣмъ менѣе зыбиралъ, ибо не бѣдные, а богатые избираютъ. Надлежадо или не сказать ничего, или сказать вое о такомъ-то князѣ, дабы онъ жилъ въ нашей памяти не однимъ сухимъ именеыъ, но съ нѣкоторою нравственноюфизіогноміею. Прилежно истощая матеріады древнѣйшей россійсскойисторіи, я ободрядъ себя мысдію, что въ повѣствованіи о временахъ отдаденныхъ есть какал-то неизъяснимая прелесть для нашего воображенія: тамъ источники поэзіи! Бзоръ нашъ, въ созерцаніи великаго пространства, не стремится ди обыкновенно—мимо всего бдизкаго, яснаго —къ концу горизонта, гдѣ гуетѣютъ, меркнутъ тѣни и начинается непроницаемость? Читатель замѣтитъ, что описываю дѣянія не врознъ, no годамъ и днямъ, но совокупляю ихъ для удобнѣйшаго впечатлѣнія въ памяти. Историкъ не лѣтописецъ: послѣдній смотритъ единственно на время, а первый—насвойствои связь дѣяній, можетъ ошибитьоя въ распредѣяеніи мѣстъ.нододженъ.всему указать свое мѣсто. Множептво едѣланныхъ мною прииѣчаній н выписокъ устрашаетъ меня самого. Счастливы дрввпіе: они не вѣдади сего мелочнаго труда, въ коенъ теряется.нодовпна временй, скучаетъ умъ, вянеть воэбраясеніе, —тягоетная жертва, приносимая достозѣрности, однакожь необходииая. Есди бы всѣ матеріалы были у насъ собраны, изданы, очищены критикою, то мнѣ оставалоеь бы единственно ссылаться; но когда большая часть ихъ въ руконисяхъ, въ темнотѣ; когда едва ди что обработано, изъяснено, согдашено—надобно вооружиться терпѣніемъ. Въ волѣ читателя заглядывать въ сію неструю смѣсь, которая служитъ иногда свидѣтельствомъ, иногда объясненіемъ или дополненіемъ. Для охотниковъ все бываетъ любопытно—старое имя, слово; малѣйшая черта древности даетъ поводъ къ соображеяіяиъ. Съ XT вѣка уже менѣе выписываю: источникиразиножаются и дѣлаются яснѣе. Мужъ ."ученый и славный, Щлецеръ, сказадъ, что наша исторія имѣетъ пять гдавныхъ неріодовъ; что Россія отъ 862 годадо Святополка дожкна быть названа рождающеюся (nascens), отъ Ярослава до моголовъ раздѣленною (dirisa), отъ Батыя до ІоаннаШ угнетентю(oppressa), отъ Іоанна до Петра Великаго побѣдоносною(yictrix), отъПетрадоЕкатериныІІ процвѣтающею. Сія мысдь кажетея мнѣ бодѣе остроумною, нежеди основа-^ тельною. 1) Вѣкъ Св. - Владимира былъ уже вѣкомъ могущества и славы, а не рожденгя. 2) Государстводѣлилось и прежде 1015 года. 3) Есди но внутреннему состоянію и внѣшнимъ дѣйствіямъ Россіи надобно означать періоды, то можно ли смѣшать въ одинъ время великаго князя Димитрія Александровича и Донского, безмолвное рабство съ побѣдою и славою? 4) Вѣкъ самозванцевъ ознаменованъ болѣе злосчастіемъ, нежедииобѣдою. Гораздо лучіне, истиннѣе, скромнѣе исторія наша дѣлится на древнѣйшую отъ Рюрика до Іоанна Щ, на среднюю отъ Іоанна до Петра и новую отъ Петра до А лександра. Система уд^яовъ быіа характеромъ трвой эпохи, единовластіе— второй, измѣаеніе гражданскихъ обычаѳвъ—третьей. Вярочемъ нѣтъ нужды ставить грани тамъ, гдѣ мѣста сдужатъ живымъ урочищемъ. Съ охотою и ревноетію посвятивъ двѣнадаать лѣтъ, и лучшее врежя моей жизии, на сояаненіе сихъ осьми или девяти томовъ *), могу по слабости желать хвалы и бояться охужденія; но смѣю сказать, что это для меня не главное. Одно славолюбіе не могло бы дать мнѣ твердости постоянной, долговрзмеиной, необходимой въ такомъ дѣлѣ, есдибы не находилъ я истиннаго удовольствія въ самомъ трудѣ и не, имѣлъ надежды быть нодезныжъ, тоесть сдѣлать россійскую исторію извѣстнѣе для многяхъ, даже и для строгихъ моихъ судѳй. Вдагодаря всѣхъ, и живыхъ и мертвыхъ, коихъ умъ, знаніе, таланты, искус- *) Томъ IX изданъ нѳ прежде 1821 года. Впослѣдотвіи, какъ извѣетно, выпши еще, при | ікизни иеторіографа, въ 1824 году, томы X и XI, I a no омерти его, въ 1829, тоиъ XII.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4