— 231 — шательства. Въ' обществѣ называютъ тебя пріятнммъ, ласковымъ, . забавнымъ'ѵ нельзя не плѣниться твоимъ разговоромъ; все окружающее тебж оживлено твоимъ остроуміемъ, твоими 'словами, взглядамй, уемѣшками. Говорю смѣло: умный, дѣятельный, любезяый, необыйновѳнный.человѣкъ! Скажу ли: добрый и ечастлйвый? Нѣтъ! я вижу тебя: на ецейѣ, въ уборѣ, въ минуту йредставленія, въ минуту торжества-, прелыцаюсь однимъ паружнымъ, временныіиъ твоимъ блескомЪ. Ты дМствуешь не собственною силою, ты окруженъ безчисленными иодпорами: общее мнѣніе—-хранитель твойхъ добродѣтелей; быть-можетъ, источникъ ихъ—единое твое честолюбіе. Хочу ли узнать совертенно твой характеръ? я долженъ послѣдовать за тобою во внутренность семейства. Сёмейство есть тихое, сокрытое отъ людей поприще, на которомъ еовершаютея самые благородные, самые безкорыстные подвиги добродѣтельнаго. Здѣсь человѣкъ одинъ: всѣ призраки исчезли; онъ дѣйстбуетъ безъ свидѣтелей, въ кругу знакомцевъ слишкомъ короткихъ, слѣдственно, для него не страшныхъ; не можетъ удивлять ложнымъ блескомъ, не слышитъ рукоплееканій: онъ можетъ наслаждаться единымъ скромньшъ, для другихъ ненримѣтнымъ, во сладостньшъ и неотъемлемымъзечастіемъ. Здѣсь онъ снимаетъ съ себя заимственные покровы, свободно предаетсяестественнымъсвоимъсклонноетямъ; никому, кромѣ самого себя, не даетъ отчета. И если я вижу его спокойныйъ, веселымъ, неизмѣняемымъ въ тѣсномъ кругу любезныхъ; когда приходъ его къ супругѣ и дѣтямъ есть сладостная минута общаго торжества; когда отъ взора его развеселяются лица домашнихъ; когда, возвращаясь изъ ііутешествія, приноситъ онъ въ домъ свой новую жизнь, новую дѣятельность, новое счастіе;' когда замѣчаю окрестъ его порядокъ, спокойствіе, довѣренность,, любовь, тогда -рѣшительн& говорю: онъ добръ, онъ счастливъ! Вёликіе подвиги, въ присутствіи многочисленныхъ . свидѣтелей, бываютъ нерѣдко однимъ чрезвычайнымъ усиліемъ. Нерѣдко человѣкъ, котораго дѣятедьность п обширный умъ въ дѣлахъ государственныхъ, котораго пріятностъ и живость въ блестящемъ кругу свѣта прйводятъ насъ въ изумленіе, бываетъ задумчйвъ и скученъ среди своихъ домашнихъ, гдѣ онъ свободенъ, гдѣ надобно дѣйетвовать безъ всякаго внѣганяго возбужденія, гдѣ. все почериается во внутренностн души, гдѣ можегаь быть веселъ только* тогда, когда твое сердце наполнено чнстыыи, жнвыми, неизмѣняющимися ни въ какихъ обстоятельствахъ жизни чувствамя. Быть счастливымъ есть наслаждаться самикъ собою: гдѣ же сіе счастіе, какъ не въ семействѣ? и что его источникъ, ■какъ не спокойное, невинное,доброѳ сердце? Человѣкъ-гражданйнъ, пользуясь нокровомъ общества, трудами своими покупаетъу него ночеети и отличія; но добрый получаетъ сіи отличія и почести на ряду еъ недобрымъ, имѣющимъ одинаковое съ нимъ искусство, дѣятельность, скажу — дарованіе. Въ чемъ же его преимуществб собственное, ни съ кѣмъ нераздѣляемое? Въ счастіи добраго еердца. въ тѣхъ наслажденіяхъ, которыя вкушаетъ онъ въ кругу ■ семейственномъ —плодъ, зановѣданный для порочнаго. Не имѣвъ добраго еердца, можно быть въ нѣкоторомъ отношеніи добрымъ гражданиномъ; будь съдарованіемъ, и будешь успѣшно дѣйствовать на той сценѣ, Которая:окружена безчисленною толиою Судей любопытныхъ и строгихъ. Честолюбіе замѣнитъ для тебя внутреннюю доброту; и та и другая причина произведутъ одинакое видимоедѣйствіе. Но быть хорошимъ семьяниномъ, въ полномъ значеніи сего слова, добрымъ супругомъ, отцомъ, покровителемъ своихъ домашнихъ, говорЮ' безъ исключенія, нельзя, не имѣвъ добраго, нѣжнаго, чувствительнаго еердца. Сёмейство есть малый свѣтъ, въ которомъ должны мы исполнять въ маломъ видѣ всѣ разнообразныя обязанности, налагаемыя на насъ брльшимъ свѣтомъ, но съ тѣмъ различіемъ, что здѣсь не можетъ быть заблужденія насчетъ заслуги: едѣсь видятъ тебя такимъ точно, каковъ ты въ еамомъ дѣлѣ. И вотъ причина того печальнаго отдалетія, въ которомъ многіе, такъ называемые счастливцыміра, живутъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4