— 228 — восходнагообразованія души? Сказываюгь, что учители Лейбница находили въ немъ также одну переимчивость. Въ наукахъ мы стоимъеще позади другихъ, для того—н для того единственно — что менѣе другихъ занимаемся ими, и что ученое состояніе не имѣетъ у насъ такой обширной сферы, какъ, напримѣръ, въ Германіи, Англіи и проч. Если бы наши молодые дворяне, учась, моглн доучиваться и посвящать себя наукамъ, то мы имѣли бы уже своихъ Линнеевъ, Галлеровъ, Воннетовъ. Успѣхи литературы нашей (которая требуетъ менѣе учености, но, смѣю сказать, еще болѣе разума, нежели собственно такъ называемыя науки) доказываютъ великую способность русскихъ. Давно ли знаемъ, что такое слогъ въ етихахъ и прозѣ? и можемъ въ нѣкоторыхъ частяхъ уже равняться съ иностранцами. У французовъ еще въ шестомъ-на-десять вѣкѣ философствовадъ и писалъ Монтань: чудно ли, что они вообще пишутъ лучше насъ? Не чудно ли, наиротивъ того, что нѣкоторыя наши произведенія могутъстоять на ряду съ ихъ лучшимикакъвъ живописи мыслей, такъи въ оттѣнкахъ слога? Будемъ только сираведливы, любезнне еограждане, и почувствуемъ цѣну собственнаго. Мы никогда не будемъумны чужимъ умомъ и славны чужою славою. Фрацузскіе, англійскіе авторы могутъ обойтись безъ нашей похвалы; но русскимъ нужно, по крайней мѣрѣ, вниманіе русскихъ. Расположеніе души моей, слава Богу, совсѣмъ противно сатирическомуибранному духу; но я осмѣлйсь попенять многимъ изъ нашихъ любителей чтенія, которые, зная лучше парижскихъ жителей всѣ произведенія французской литературы, не хотятъ и взглянуть на русскую книгу. Того ли они желаютъ, чтобы иностранцы увѣдомляди ихъо русскихъталантахъ?Пустьже читаютъ французскіе и нѣмецкіе критичебкіе журналы, которые отдаютъ справедливость нашимъ дарованіямъ, судя по нѣкоторымъ переводамъ*). Комунебудетъ обидно походить на Даламбертову мамку, *), Такимъ образомъ самый худой французскій переводъіомоносоваодъ иразныхъмѣотъ изъ Сумароковыхъ заслужиъ вниманіе' и похвалу инострашшхъ журналистовъ. которая, живучи съ нимъ, къ изумленш» своему услышала отъ другихъ, что онъ умный человѣкъ? Нѣкоторые извиняются худымъ знаніемъ русскаго языка. Это извиненіе хуже самой вины. Оставимъ нашимъ любезнымъ свѣтскимъ дамамъ. утверждать, что русскій языкъгрубъи непріятенъ, чтоcharmant и seduisant, expansion и vapeurs не могутъ быть на немъ выражены, и что, однимъсловомъ, нестоитъ труда знать его. Кто смѣетъ доказыватьдамамъ, что онѣ ошибаются? Но мужчины не иыѣютъ такого любезнаго права судить дожно. Языкъ нашъвыразителенъне только для высокаго краснорѣчія, для громкоі, живописнойпоэзіи, но и для нѣжной: простоты, для звуковъ сердца и чувствительности. Онъбоіатѣе шрмоніею, нежелж французскій; способнѣе для изліянія дупш въ тонахъ; представляетъ болѣе аналогическихъ словъ, тоіесть сообразныхъ съ -выражаемымъ дѣйствіемъ: выгодау которув) имѣютъ одникоренныеязыки! Бѣда нашат чтомы всѣ хотимъговорить по-франпузскиг и не думаемъ трудиться надъ обработываніемъ собственнаго языка: мудрено лвР что не умѣемъ изъяснить имънѣкоторыхъ тонкостей въ разговорѣі Одинъ иностранныйминистръсказалъпримнѣ, что языкънашъ долженъ быть весьма теменъ, иборусскіе, говоря имъ, поего замѣчанію, н& разумѣютъ другъ друга и тотчасъдолжны' прибѣгать къ французскому. Немылисамж иодаемъ поводъ къ такимъ нелѣпымъ заключеніямъ? Языкъ важенъ для патріота^ и я люблю англичанъза то, что онилучшеі хотятъ свистать и шипѣть по-англійски,, нежели говорить чужимъ языкомъ, извѣстнымъ почти всякому изъ нихъ. Есть всему нредѣлъ и мѣра. Какъ человѣкъ, такъ и народъ начинаетъ всегда. подраженіемъ, но долженъ со временемъ. быть самъ собою, чтобы сказать: я существую нравственно! Теперьмы уже имѣемъ. столько знаній и вкусавъ жизни, что могли бы жить не снрашивая: какъ живутъ въПарижѣ и въ Лондонѣ, что тамъ носятъ, въ чемъ ѣздятъ и какъ убираютъ домы? Патріотъ спѣшитъ присвоить отечеству благодѣтельное и нужное, но отвергаетърабскія подраженія въ бездѣлкахъ, оскѳрбительныя для народнойгордости. Хорошо>
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4