— 22-t — не осдабѣвала и тамъ, гдѣ затруднялись | или прерывались сношенія съ правительствомъ. Можно сказать, что въ Москвѣ, | въ самое время несчастнаго ея превращенія изъ стодицы россійской въ ужасный станъ фравцузскій, подданные Александра были вѣрнѣе своему государю, нежеди рабы Нанолеона своему прави- 1 теліо: ибо извѣстно, что своевольство французскаго войска, еще болѣе пагубное для него самого, нежели для оиустошенной имъ столиды, не могло быть укрощено ни присутствіемъ, ни повелѣніями, ни правосудіемъ, ни самою жестокостью Нанолеона, между тѣмъ какъ граждане московскіе, сохраняя нослушаніе къ единому государю, но многократнымъ, и ласковымъ и грознымъ, требованіямъ, не хотѣди даже предстать инонлеменноыу вдастителю, рѣшаясь страдать и умирать, но убѣгать съ нимъ сообщенія и, оставляя его съ одними тѣлохранителями, н^ситься но безлюднымъ нутямъ вокругъ Кремля, какъ толны нривидѣній около надгробныхъ намятниковъ. Простыя, но чистыя и твердыя нравила нравственности, нреданныя отъ предковъ и неослабленныя иноплеменными нововведеніями, поддерживали сію вѣрность къ своимъ обязанностямъсреди онаснѣйшихъ собдазновъи величайшихътрудностей. Когда гласъ законовъ уже ночти не сдышенъ 1 былъ средр шума браннаго, законъ внутренній говорилъ сердцуроссіянина столько же еильно и новелительно: «Не смущай- I ся сомнѣніемъ и неизвѣстностыо; въ клятвѣ, которую тыдадъ въ вѣрности царюи отечеству, ты найдешь ключъ къ мудрости, разрѣшающей всѣ недоумѣнія. Находясь цѣдую жизнь подъ защитою законовъ и правительства, воспользуйся случаеімъ быть хоть единожды защитою законовъ правительства. Не страшись опасности, подвизаясь за правду: лучше умереть за I нее, нежеди нережить ее. Искупи кровію f для потомковъ тѣ бдага, которыя кровію куниди для тебя предки. Уклонясь отъ сігерти за честь вѣры и за свободу отечества, ты умрешь престунникомъ или рабомъ: умри за вѣру и отечество, ты пріюіеиіь жизнь и вѣнецъ на небѣ». Вотъ правида, которря россійскій народъ не столько умѣетъ изъяснять, сколько чувствовать, уважать, исполнять! Вотъ чудное искусство быть непобѣдимымъ, собирающее войска безъ военачальниковъ, нретворяющее цѣдыя седенія въ онолченія, онолчающее на брань слабыя рукіі женъ, нобѣждающее побѣдителей! Вотъ истинно свободная наука необразованнаго но новѣйшимъ умозрѣніямъ; народа, которою онъ обдичилъ западныхъ нроевѣтнтелей въ буйномъ и рабскомъ невѣжествѣ, н которою теперь съ толикимъуспѣхомъ освобождаетъ отъ рабства нріемлю- | щихъ его въ ней наставденія! | Но благочестнвые, вѣрные и добродѣтельные сыны Россіи не почтутъ нохищеніемъ славы своея и то, если она вознесется до престола Царя славы. Да будетъ наша слава въ ' томъ, что наша вѣра и нравда привдекли къ намъ око Его благости! да воспишется Еиу то, что Онъ. сотворидъ нами! Свѣтъ видѣлъ, что мудрость, неусыпность и мужество унравлялн напшмъ дѣломъ, но какъ часто надънами виденъ быдъ собственный перстъ БожійІ Не Богъ ли, въ руцѣ котораго сердце царево, внушилъ царю въ самомъ началѣ брани сіе рѣпштельное, даже прорицательное чувствованіе, —«не полагать оружія, доколѣ ни единаго врага не останется въ предѣлахъ Россіи», —чувствованіе, которое всему народу вдохнуло стодь же непоколебимую рѣшимость? Не Богъ ли, непостижимыйвъ путяхъ Своего промысла, даровалъ Александру сіе чудное провидѣніе, что вначалѣ исшедъвождь, . который нонесъ на главѣ своей неизбѣжныя нелріятности, можно сказать, новой для россійскихъ войновъ войны оборонительной и отступательной, и тяжесть народнаго мнѣнія; нотомъ, какъ надлежало измѣнить лицо брани, явился другой, уготованный на снасеніе, нрославленныймноголѣтниминодвигами,иснрашиваемый желаніями народа, — явился мужъ, который на безнокойнаго и недремлющаго врага наведъ долгую дремоту, доколѣ не обновилъ крѣпости утружденяаго нашего воинства, не онолчилась съ нами вся природа? Не Господь ли силъ, въ одномъ и томъ же пути, одну рать истреблялъ болѣзнями, хдадомъ и
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4