— 218 — нынѣ, почитаю. Ко второму принадлежатъ, кои хотя обще употребляются мало, а особливо въ разговорахъ, однако всѣмъ грамотнымълюдямъ вразумительны, напримѣръ: отверзаю, Господень,шсажденный, взываю. Неупотребнтельныя и весьма обветшалыя отсюда выключаются, какъ: обаваЮірясны, овоъда, свѣнѣ и симъ подобныя. Къ третьемуродуотносятся, которыхъ нѣтъ въ остаткахъ славенскаго языка, то-есть въ церковныхъ книгахъ, напрішѣръ: говорю, ручей, которы, пока, лить. Быключаютря отсюда презрѣнныя слОва,- которыхъ ни въ какомъ штилѣ употребить непристойно,' какъ только въ подлыхъ комедіяхъ. Отъ разсудительнаго употреблепія и разбору сихъ трехъ родовъ реченій рождаются три штиля: высокій, посредственный и низкій. Первый составляется изъ реченій елавенороссійскнхъ, то-есть употребительныхъ въ обоихъ нарѣчіяхъ, и изъ славенскихъ, россіянаыъ вразумительныхъ и не весьма обветшалыхъ. Симъ штилемъ составляться должны геройческія цоэмы, оды, прозаическія рѣчи о вазкныхъ матеріяхъ, которышъ онѣ отъ обыкновенной простоты къ важному великолѣпію возвышаются. Симъ штилемъ иреиыуществуетъ россійскій языкъ передъ многими нынѣшними европейскими, пользуясь языконъ славенскимъ изъ книгъ церковныхъ. Средній штиль состоять долженъ изъ реченій, болыпе въ россійскомъ языкѣ употребительныхъ, куда можно ирииять нѣкоторыя реченія славенскія, въ высокомъ штидѣ употребительныя, однако съ великою . осторожностію, чтобы слогъ не ігазался надутымъ. Равнымъ образомъ употребить въ немъ можно нвзкія сдова; однако остерегаться, чтобы ие опуститься въ иодлость, И словомъ, въ семъ штилѣ доджно наблюдать всевозможнуюровность, которая особливо тѣмъ теряется, когда реченіе славенское положено будетъподлѣ россійскаго простонароднаго. Симъ штилемъ пиеать всѣ театральныя сочиненія, въ которыхъ требуется обыкновенное человѣческое слово къ живому представленію дѣйствія. Однако можетъ и перваго рода штиль имѣть въ нихъ мѣсто, гдѣ потребно изобразить геройство и высокія мысли; въ иѣжностяхъ должно отъ того удалятьея. Стихотворныя дружескія письма, сатиры, эклоги и элегіи сего гатиля больше должны держаться. Въ прозѣ цреддагать имъ пристойно оииеанія дѣдъ достопамятныхъ и ученій благородныхъ. Низкій іптиль принимаетъреченія третьяго рода, то-есть которыхъ нѣтъ въ сдавенскомъ діалектѣ, смѣшивая со средними, а отъ сдавенскихъ общенеупотребптельиыхъ вовсе удалятьея, по пристойности матерій, каковы суть: комедіи, увеседитедьныя эпиграммы, пѣсни; въ пролѣ дружескія письма, оииеанія обьшновенныхъ дѣлъ. Простонародиыя низкія сдова могутъ имѣть еь иихъ мѣсто по разсмотрѣнію. Но всего сего подробное показаніе надлежгітъ до нарочнаго наставленія о чисто^ѣ россійскаго. штиля. .' Сколько въ высокой поэзііі сдужатъ однимъ реченіемъ славенскимъ сокращснныя мыбли, какъ причастіями и дѣепрпчастіями, въ обыкиовенномъ россійскомъ языкѣ неупотребительиыми, —то всякъ чувствовать можетъ, кто въ сочиненіи стиховъ испытадъ своп силы. Сія польза наша, что мы пріобрѣли отъ книгъ церковныхъ богатство къ сильпому изображенію идей важныхъ и высокихъ, хотя ведика, однако еше находимъ другія выгоды, каковыхъ лишены многіе языкй, и сіе, во-первыхъ, помѣсту. Народъ россійскій, по великому пространетву обитагощій, невзирая на дальнее разстояніе, говоритъ пбвсюду вразумительнымъ другъ другу языкомъ въ городахъ и въ селахъ. Напротивъ того, въ нѣкоторыхъ другихъ государствахъ, напримѣръ, въ Германіи, баварскій крестьянинъ мадо разумѣетъ мекленбургскаго, или бранденбургскій швабскаго, хотя всѣ того жъ нѣмецкаго народа. Подтверждается вышеупомянутое наше иреимущество живущими за Дунаемъ пародами славенскаго поколѣиія, которые греческаго исповѣданія держатся. Ибо, хотя раздѣлепы отъ насъ иноилеменными языками, однако для употреблепія сдавенскихъ книгъ церковныхъ говорятъ языкомъ, россіянамъ довольно вразумптельнымъ, который весьма много съ на-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4