былъ назначенъ дѣйствительный статскій совѣтникъ СтепапъЯковлевичъ Румовскій, который и пріѣхадъ въ Еазань. Это событіе взволновало весь городъ, еще болѣе гимназію и преимущественно старшій классъ. Кояференція собирадась каждый день; въ ней предсѣдательствовалъРумовскій, и засѣдали пріѣхавшіе съ нииъ два профессора, Германъ и Цеплинъ, директоръ гимназіи Яковкинъ и всѣ старшіе учители. Что происходило тамъ—я и трварищи ничего не знали. Вдругъ въ одинъ вечеръ собрадось къ Григорію Ивановичу много гостей: двое новыхъ пріѣзжихъ профессоровъ, правитель канцеляріи попечителя П. И. Сокодовъ и всѣ старшіе учители гимназіи, кромѣ Яковкина; собрались довольно поздно, такъ что я ложился уже спать; гостибыли веседыи шумны; я долго не могъ заснуть и слышалъ всѣ ихъ громкіе разговоры и взаимныя поздравленія: дѣло шло о новомъ университетѣ и о назначеніи въ адъюнкты и профессорыгимназическихъ. учителей. На другой день Евсеичъ сказалъ мнѣ, что гостипросидѣли до трехъ часовъ, что выпили очень много пуншу и вина, и что многіе уѣхали очень навеселѣ. -Онъ прибавилъ, что и «нажъ» (такъ онъ называлъ Гр. Ив.) принужденъ былъ много пить, но что онъ не былъ хмеленъ, «ни въ одномъ глазѣ». У насъ въ домѣ никакой пирушки никогда не бывало, и мы съ Евсеичемъ очѳнъ дивились такой новости, хотя нричина была теперь очевидна. Евсеичъсамъвслушался, да и я разсказалъ ему, что Григорій Ивановичъ былъ назначенъадъюнктъ-нрофессоромъ въ новомъ университетѣ вмѣстѣ съ Иваномъ Ипатовичемъ, Левицкимъ и Эрихомъ. Изъ разговоровъ ихъ я также узналъ,- что Яковкинъ былъ прямо сдѣланъ ординарнымъ профессоромъ русской исторіи и назначалсяинспекторомъказенныхъ студентовъ, о чемъ всѢ говорили съ негодованіемъ, считая такое быстрое повышеніе Яковкина незаслуженнымъ, но ограниченностиего ученыхъ нознаній. Я вслушался также, что, говоря о студентахъ, Григорій Ивановичъ громко сказалъ: «За своего Телемака, господа, я ручаюсь». Я догадался, что и меня хотятъ едѣлать 2 — студентомъ, чего я никакъ не могъ надѣяться, потому что еще не дослушалъ курса въ высшихъ классахъ и ничего не зналъ въ математикѣ. На другой день поутру Григорій Ивановичъ еще спалъ, когда я уѣхалъ въ гимназію. Я спѣшилъ сообщить новость своимътоварищамъ, но тамъ уже все знали черезъ сына Яковкина, который былъ страшный толстякъ и весьма ограниченныхъ способностей. Онъ хвастался, что и его сдѣлаютъ студентомъ. надъ чѣмъ всѣ смѣялись. Лучініе ученикк въ высшемъ классѣ, слушавшіе курсъ уже во второй разъ, конечно надѣялись, что они будутъ произведенЫ въ студенты; но обо мнѣ и нѣкоторыхъ другихъ никто и не думалъ. Въ тотъ же день сдѣлался извѣстенъ списо.къ назначаемыхъ въ студенты; изъ него узнали мы, что всѣ уче~ ники старшаго класса, за исключеніемъ двухъ или трехъ, поступятъ въ университетъ; между ниминаходилисьЯковкинъ и я. Въ строгомъ смыслѣ, человѣшь. съ десять, разумѣетея въ томъ числѣ и я. не стоили этого назначенія, но неимѣнью достаточныхъ знаній и по молодости; не говорю уже о томъ, что никто не зналъ но-латыни, и весьма немногіе знали нѣмецкій языкъ, а съ будущей осени надобно было слушать нѣкоторыя лекціи надатин-^ скомъ и нѣмецкомъ языкахъ. Но тѣмъ не менѣе шумная радость одушевляла всѣхъ. Всѣ обнимались, пѳздравляли другъ друга и давали обѣщаніе сънеутомимымървеніемъ заняться тѣмъ, чего намъве доставало, такъ чтобы черезъ нѣсколько мѣсяцевъ намъ не стыдно было называться настоящими студентами. Сейчасъ былъ устроенъ латинскій классъ, и большая часть будущихъ студентовъ принялись за латынь> Я не послѣдовалъ этому похвальному примѣру по какому-то глуному нредубѣжденію къ латинскому языку. До сихъ поръ не понимаю, отчего Григорій Ивановичъ,. будучи самъ сильнымъ латинистомъ, позволилъ мнѣ не учиться по-латыни. Недьзя безъ удовольствія и безъ уваженія вспомнить, какою любовью къ просвѣщёнію, къ наукамъ было одушевдено тогда старшее юношество гимназіи. Занимались не только днемъ, но и по ночамъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4