— 207 — 92. Три мужика. Три мужика зашли въ деревню ночевать. Здѣсь, въ Питерѣ, они извозомъ нромышляли, Поработали, погуляди Ж путь теігерь домой народину держали; А такъ какъ мужичокъ не любитъ тощій спать, To ужияать себѣ спросили гости напш. Въ деревнѣ—тго за разносолъ: Поставили пустыхъ имъ чашку щей на столъ, Да хлѣба подали, да, что осталось, каши. Не то бы въ Питерѣ,—да не о томъ ужъ рѣчь: Все лучже, чѣмъ голоднымъ лечь. Вотъ мужички перекрестились И къ чашѣ пріютились. Еакъ тутъ одинъ, посмѣтливѣй изъ нихъ, Увидя, что всего немного для троихъ, Сиекнулъ, какъ дѣломъ тѣмъ поправить {Гдѣ силой взять нельзя, тамъ- надо полукавить). «Ребята», говоритъ: «вы знаете Ѳому? Вѣдь въ нынѣшній наборъ забреютъ лобъ ему». — «Какой наборъ?» —«Да такъ! Есть слухъ—война съ Китаемъ: Нашъ батюшка велѣлъ взять дань съ китайцевъ чаемъ». Тутъ двое принялись судить и разсуждать (Ониже грамотѣ, къ несчастью, знади: Газеты и, подчасъ, реляціи читали), Какъ быть войнѣ, кому повелѣвать. Пустилися мои ребята въ разговоры, Пошли догадки, толки, споры; А нажъ того лукавецъ и хотѣлъ: Пока они судйли, да рядили, Да войска разводили, Онъ ни гугу—и щи, и кашу, все пріѣлъ. Мному, до чего нѣтъ дѣла, О томъ толкуетъ онъ охотнѣе всего: Что будетъ съ Индіей, когда и отчего, Такъ ясно для него; А поглядишь—у самого Деревня между глазъ сгорѣла. Ерыловв. 93. Добрая Лисица. Стрѣлокъ весной малиновку убилъ. Ужъ пустьбы кончилось наней несчастье злое, Но нѣтъ—за ней еще должны погибнуть трое: - Онъ бѣдныхъ трехъ ея птендовъ осиротилъ. Едва изъ скорлуны, безъ смыслу и безъ силъ, Малютки терпятъ голодъ И холодъ, И пискомъ жалобнымъ зовутъ напрасно мать. «Какъ можно не страдать, Малютокъ этихъ видя, И сердце чье о нихъ не заболитъ?» Лисица птицамъ говоритъ, На камегакѣ нротивъ гнѣзда сиротокъ сидя: «Не киньте, мидыя, безъ помощи дѣтей! Хотя по зернышку бѣдняжкамъ вы снесите, Хоть но соломинкѣ къ ихъ гнѣздышку приткните. Вы этимъ жизнь ихъ сохраните; Что дѣда добраго святѣй? Кукужка, посмотри, вѣдь ты и такъ линяещь: ] Не лучше ль дать себя немножко ощипать, И перьемъ бы твоимъ постельку ихъ устлать? Вѣдь нонустужъ его ты растеряешь. Ты, жаворонокъ, чѣмъ по верхамъ Тебѣ кувыркаться, кружиться, Ты бъ корму поискалъ по нивамъ, по лугамъ, Чтобъ съ сиротами подѣлиться. Ты, горленка, —твои птенцы ужъ подросли, Промыслить кормъ они и самибы могли,— Такъ ты бы съ своего гнѣзда слетѣла, Да вмѣсто материкъмалюткамъсѣла,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4