— 204 — рамъ выѣло у всѣхъ картинъ. Изъ нихъ одна висѣла въ средней комнатѣ надъ диваномъ, гдѣ сдучадось сидѣть и хозяину. Сперва картина держалась на двухъ гвѳздикахъ. Послѣ одинъ изъ нихъ выпалъ, и она повисла бокоыъ. Долго ее всѣ видѣди въ этоыъ положеніи. Что же отвѣчалъ Крыловъ, когда начинали его лредостерегать, чтобы нѳ досталось годовѣ его отъ картины? «Ежели дѣйствительно придется ей упасть, то рама, по косвенному цоложенію своему, доджва въ паденіи описать кривую линію, и сдѣдоватедьно она минуетъ мою голову». Въ 1818 году разговорились однажды у Оленина, какъ трудно въ извѣстныя лѣта начинатьизученіе древнихъязыковъ. Крыловъ не былъ соглаеенъ съ общимъ мнѣніеыъ и вызвалъ Гнѣдича на закладъ, что докажетъ ему противное. Дѣло принято было всѣми за шутку, о которой и не вспоминадъ никто. Между тѣмъ Крыловъ, сравнительно съ прежнимъ, рѣже видался съ Гнѣдичемъ, давая знать ему при встрѣчѣ,' что пустился снова играть въ карты. Черезъ два года, у Олевинаже опъ приглашаетъ всѣхъ присутствующихъ •быть свидѣтелями экзамена, который Гнѣдичъ долженъ произвесть ему въ греческомъ языкѣ. Раскрываютъ въ «Иліадѣ» одно мѣсто, другое, третье, и такъ дадѣе. Крыловъ все объясняетъ свободно. Каково было при этой новоети всеобщее удивленіе, особенно Гнѣдича, который узналъ, что пріятель его безъ помощи учителя, самъ съ собою, только въ теченіе двухъ дѣтъ, достигнулъ того, надъчѣмъ самъ Гнѣдичъ провелъ половину жизни своей! Но Крыловъ не собрался извдечь изъ этого никакой выгоды ни себѣ, ни обществу; онъ удовольствовадся тѣмъ, что выигралъ закладъ у Гнѣдича и развеселидъ пріятедей своихъ. Правда, онъ купилъ всѣхъ греческихъ классиковъ и прочежь ихъ отъ доски до доски. На чтеніе ихъ онъ употрѳблялъ всѣ свои вечера передъ сномъ. Потому-то греческія книги у него уставлены были подъ кроватью, откуда дегко было доставать ему всякую, какъ только въ постели прихо- .дила ему охота къ чтенію. По окончаніи экзамена, онъ охладѣлъ къ греческимъ классикамъ и не дотрогивался до нихъ нѣскодько лѣтъ. Разъ какъ-то ' онъ протянудъ было подъ кровать руку за Эзопомъ, но тамъ уже не остадось никого изъ грековъ. Сдужанка Крылова, замѣтивъ, что эти пыдьныя книги никогда не читаются, и подумавъ, что, какъ безподезныя, нарочно и брошены онѣ подъ кровать, вздумада употреблять ихъ каждый разъ на подтопку, когда приходилатопить печь въ спальнѣ. Она-то ихъ и пѳреведа. Замѣчатедьно, что Крыловъ, самъ собою свободно выучившійся по-гречески,чувствовадъ во всго жизнь отвращеніе отълатинскаго языка и всегда говорилъ, что ни изъ чего бьі не рѣшнлся когда - нибудь учиться по-датыни. Тяжело подымаясь съ мѣста на какоенибудь дѣдо и по болыпей части проводя время въ неподвижности, Крыловъ бывалъ всегда проворенъ и даже съ постели вскакивалъ, одѣвался, когда ему сказывали, что гдѣ-нибудь виденъ пожаръ. Это было для него занимательнѣйшее зрѣАще. Онъ не пропустидъ ни одного |ізъ болыпихъ пожаровъ въ городѣ и о кя-ждомъ сохранилъсамое живое воспоминайіе. Въ разсказахъ объ этихъ случаяхъ онъ былъ живъ и даже краснорѣчивъ, когда особенно вспоминалъ о пожарѣ, бьюшемъ здѣсь блйзъ взморья на Невѣ, гдѣ горѣли камеди. Безъ сомнѣнія, отъ этой странной черты любопытства его произошло и то, что въ его басняхъ всѣ опискнія пожаровъ такъ поразительно точвц и оригинально хороши. Плетнещі. 87. Стрекоза и Муравей. Попрыгунья Стрекоза Лѣто красное пропѣла; Оглянутьея не успѣла, Какъ зима катитъ въ глаза. Помертвѣло чисто поле; Нѣтъ ужъ дней тѣхъ свѣтлыхъ болі, Какъ подъ каждымъ ей листкомъ Былъ готовъ и столъ, и домъ, Все прошло! Съ зимой холодной
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4