196 — «Ho я иду медленно,частоотдыхаю», говорилъ нищій. —«Такъ сядь ва мою лошадь!» отвѣчалъ бедуинъ; соскочивъ съ нея, посадилъ бѣднаго, взялъ за узду и повелъ потихоньку. — «Брось егоі» сказалъОсманъбедуину: «кончимънашъ разговоръ, дотжемъдругъ другу...»—«Разговоръ нашъ», отвѣчадъ бедуині), «давно уаде кончился: мы ясно доказали другъ "другу превосходство нашихъ народовъ въ храбрости, добродушіи и щедрости. Замѣть себѣ, Османъ, что вездѣ есть добродѣтельные люди, вездѣ есть и злые!» Османъ выразумѣлъ всю колкость ,сего отвѣта и поклялся бородою своего прадѣда отомстить бедуину за его дерзость. Скоро случай къ исполненію намѣренія открыдся. Бедуинъ заснулъ весьма крѣпко; караванъ поднялся, и -Османъ оставилъ своего благодѣтеля среди пустынь, оставилъ на жертву всѣмъ бѣдствіямъ, и дабы онъ не могъ настичь варавана, то украдъ у него прекрасную вороную лошадь, все ииущество бедуина. И судьба не наказала его? Нѣтъ! онъ въ нолномъ удовольствіи жилъ и, окруженъ радостями, умеръ. Діарбекирцы воспоминаютъ о немъ съ сожалѣніемъ; отцы и матери ставятъ его въ примѣръ дѣтямъ своимъ. Увы! какъ много потребно знать, какъ долго надобно изсдѣдовать человѣка, дабы не ошибиться и въ самой его добродѣтели! Бенитцкій. 85. Г а л у 6 ъ. Не для бесѣдъ и ликованій, Не для кровавыхъ совѣщаній, Не для разспросовъ кунака *), Не для разбойничьей потѣхи Такъ рано съѣхались адехи На дворъ Галуба старика; Въ нелсданной встрѣчѣ сынъ Галуба Рукой завистника убитъ Вблизи развалинъ Татартуба. Въ родимой саклѣ онъ лежитъ; Обрядъ творитея погребальныйг Звучитъ уныло пѣСнь муллы; Въ арбу впряженные воды Стоятъ предъ саклею печальной; Дворъ нолонъ тѣсною толпой; Подъемлютъ гости скорбный вой , И съ плачемъ бьютъ въ нагрудны брониг И, внемля шумъ не боевой, Мятутся епутанные кони. Всѣ ждутъ. Изъ саклн наконецъ Выходитъ между женъ отецъ; Два узденя за нимъ выносятъ На буркѣ хдадный трупъ. Толцу По сторонамъ раздаться- просятъ, Слагаютъ тѣло на арбу, И съ нимъ кладутъ снарядъ воинскій^ Неразряженную пищаль, Колчанъ и лукъ, кинжалъ грузинскій И шашки крестовую сталь, Чтобы крѣпка была могила, Гдѣ храбрый ляжетъ почивать, Чтобъ могъ на зовъ онъ Азраила **)) Исправнымъ воиномъ возстать. Въ дорогу шествіе готово, И тронулась арб.а. За ней Адехи слѣдуютъ сурово, Смиряя молча пыдъ коней. Ужъ потухалъ закатъ огнистый? Златя нагорныя скалы, Еогда долины каменистой Достигли тихіе волы. Въ долинѣ той враждою жадной Сраженъ наѣздникъ молодой— Тамъ нынѣ въ тѣнь могилы хладной Онъ ляжетъ блѣдный и нѣмой... Ужъ трупъ землею взятъ. Могила Завадена. Толпа вокругъ Мольбы. послѣднія творила. Изъ-за горы явились вдругъ Старикъ сѣдой, съ нимъотрокъ стройный. Даютъ дорогу пришлецу, И скорбному старикъ отцу Такъ молвилъ, важный и спокойный: «Тому прошло тринадцать лѣтъ, Какъ ты, въ аулъ чужой пришедъ, Вручилъ мнѣ слабаго младенца, Чтобъ воспитаньемъ изъ него *) Кунта —по-татарски: пріятель, зйакомый.- **) Азраилъ—ъятъѵъ смерти у мусульманъ. .-^*-^,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4