— 195 — шародовъ. Бедуийъ отвѣчалъ коротко, но «благоразумно; хвалилъ достойное похвалы въ своемъ народѣ и осуждалъ то, что казалось ему дурнымъ. Непримѣтнымъ образомъ отдалились они отъ каравана. -Османъ съ жаромъ началъ выхвалять •оттомановъ. «Турки», говорилъ онъ бедуину, «издавна славятся по всему Воетоку хра- <5ростію, добродушіемъ и милосердіемъ; издавна рѣдкія сіи качества снискали ■яамъ уваженіе цѣлаго свѣта; вездѣ, ежели хотятъ изобразить ненобѣдииость воииа, то говорятъ: онъ храбръ, какъ турокъ! Еупцы, жедая выразить чье-нибудь безкорыстіе въ превосходной степени, говорятъ: онъ справедливъ, какъ турокъ! Чѣмъ, яапротивъ того, отличился твой бѣдный вародъ, шатаясь по степямъ каменистой и пустой Аравіи? какая молва идетъ о васъ? То, что вы не имѣете ни чѳсти, ши совѣсти; вы исповѣдываете одну вѣру •съ нами, но вамъ платитъ султанъ ежегодно знатную сумму, дабы спасти отъ вашего хищничества главный караванъ молельщиковъ; грабительство сдѣладо васъ ирезрѣнными бродягамц въ глазахъ всякаго истиннаго мусулыіанина. Признайся, ■товарищъ, въ справедливостимоихъ словъ; признайся, что вашъ народънечто иное, «сакъ шайка разбойниковъ». —«Мыпосдѣ окончимъ нашъразговоръ», ■сказалъ ему бедуинъ, указывая на по- ■скользнувшагося верблюда, который упалъ й нридавилъ собою своего вожатаго: ■«посдѣ; напередъ пособимъ несчастному». — «Поди и пособляй тыі» отвѣчалъ Осжанъ: «я не хочу оказать никакой усдуги этому бездѣдьнику: онъ перекупилъ у меня. верблюда, четыре года тому назадъ; теперь я очень радъ,1 что сей же самый •верблюдъ отмстилъ ему за меня. Ежели •бы негодяй издыхалъ, и одно мое слово логло возвратить ему жизнь, то я (да лроститъ мое согрѣшеніе Алда и его великій пророкъ!)—то я зашилъ бы себѣ ротъ». Между тѣмъ бедуинъ высвободилъ изъподъ верблюда вожатаго и возвращался къ своему спутнику; онъ уже недалеко «тъ него находился, какъ вдругъ страшный тигръ выскочидъ изъ-за куста, подлѣ котораго ѣхалъ неосторожныйОсманъ, отдалясь отъ каравана; онъ пришелъ въ смятеніе, ужаснулся и упалъ бѳзъ чувствъ на землю. Бедуинъ опрометью поскакалъ—и не прочь отъ него, но прямо къ нему; вынулъ пистолетъ и въ ту самую минуту, какъ кровожадный звѣрь прыгнудъ на свою добычу, выстрѣлилъ по немъ; мертвый тигръ растянулся подлѣ полумертваго Османа. Наконецъ Османъ открылъ глаза; спасеніе его казалось ему сверхъестественнымъ; онъ обнялъ бедуина и въ первомъ жару благодарности своей предлагалъ ему со слезами, какъ слабѣйшій знакъ должной признательности, кожелекъ со ста секинами. Бедуинъ, къ немалому удивденію Османа, отказался. Въ сіе время подошелъ къ нимъ нищій на деревянной ногѣ, нокрытый рубищемъ и ранами; онъ обратился къ Осману, державшему кошелекъ съ секинами, и говорилъ: «Милосердіе должно быть тебѣ знакомо, богатыйстранникъ: утоди голодъ и жажду твоего одноземца! Удѣди неимущему одну рупію изъ толстаго кошелька твоего; одна рупія избавитъ меня отъ мучительнаго зноя; къ вечеру надѣюсь съ этою помощію добрести до города; безъ нея лишусь силъ И принужденъ буду погибнуть отъ лютости дикихъ животныхг». — «Да поможетъ тебѣ АллаІ» отвѣчалъ Османъ, спрятавъ въ карманъ толстый кошелекъ съ секинами: «у меня же нѣтъ для тебя ни одной рупіи: я иду на богомодье въ Мекку и Медину изъ Діарбека и бодѣе денегъ, сколько мнѣ нужно для пути туда и обратно, не имѣю. Бсѣ лишнія роздалъ я народу при выѣздѣ изъ ,отечества; жалѣю о тебѣ, но нособить не могу». Бедуинъ вынулъ мѣшокъ съ сорочинскимъ пшеномъ и мѣхъ съ водою и подалъ убогому.—-«Hal утоди свой голодъ и жажду; подкрѣпи ослабѣвшія силы, и пойдемъ вмѣстѣ. Городъ, куда ты идешь, дежитъ на дорогЬ, по которой идетъ караванъ: я провожу тебя».. 1 3*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4