— 186 — выраженія, кривлялся, дѣлаіъ разныя ужимки, ходилъ припрыгавая. Примѣняясь къ солдатскому быту, онъ довелъ до крайности свой спартанскій образъ жизни; вставая съ зарею, бѣгалъ по лагерю въ рубашкѣ, кричалъ пѣтухомъ, обѣдалъ въ восёяь часовъ утра; притворялся, будто не можетъ выносить зеркалъ, боясь увидѣть въ нихъ самого себя. Въ одеждѣ своей Суворовъ также не соблюдалъ общей формы: часто въ лѣтній жаръ являлся дансе передъ войсками вовсе безъ мундира, трлько въ рубашкѣ и холщевомъ нижнемъ платьѣ; иногда же носилъбѣлый китеіь съ краснымъ воротникомъ. Головной уборъ его состоядъ обыкновенно изъ маленькой каски съ чернымъ перомъ. Въ зимнее время, въ самые холодные дни пмѣлъ онъ только лѣтній нлащъ, который слылъ подъ названіемъ родительскаго; шубы никогда не носилъ, даже въ гдубокой старости. Еомандуя полкомъ, онъ самъ училъ кантонистовъ ариѳметикѣ, сочинялъ ддя нихъ учебники, въ церкви пѣдъ на клиросѣ и читадъ апостолъ. Въ обращеніи съ нодчиненными Суворовъ создалъ себѣ совершенно свою особую систему: строгій къ каждому въ иснолненіи обязанностей служебяыхъ, онъ въ то же время не боялся сближаться съ солдатами, шутилъ съ ними, забавляя ихъ своими прибаутками. Говоря съ нодчиненными, требовалъ отъ нихъ находчивости и смѣлости, отвѣтовъ быстрыхъ и точныхъ; слово «не знаю» было строго запрещѳно. Вдругъ обращался онъ къ солдату или офицеру съ какимъ- нибудь страннымъ, нелѣпымъ вопросомъ, и немедленно же надобно было отвѣчать ему, хотя бы такою же нелѣпостію: кто отвѣтитъ остро, умно, тотъ молодецъ, разумникъ; кто смутится, замнется, тотъ «неыогузнайка». Обыкновенныя фразы вѣждивости, приличія, отвѣты неопредѣленные, уклончивые, преслѣдовалъ опъ особыми своими терминами: «лживка, лукавка, вѣжливка» и проч. Даже • въ обученіи своего полйа Суворовъ позволядъ себѣ разныя странности: вдругъ соберетъ его ночью, но тревогѣг и новедетъ въ походъ; водитъ нѣсколько дней сряду; переходитъ черезъ рѣки въ бродъ и вплавь; держитъ войска въ строю на морозѣ .или въ сильный жаръ. Разъ, проходя мимо какого - то монастыря, въ окрестностяхъ Новой Ладоги, вдругъ велѣлъ онъ полку своему атаковать эту мирную обитедь и штурмовать стѣны но всѣмъ правидамъ. На Суворова жадовались за эти проказы, но все ирощадось чудаку. Дѣйствительно, Суворовъ своими странностями вполнѣ достигъ предположенной цѣли: о немъ, разумѣется, начали говорить въ Петербургѣ; безчисленные анекдоты о его продѣдкахъ дошди до самой императрицы. Государыня, зная уже Суворова, какъ умнаго чедовѣка и отличнаго полкового командира, мшюстиво улыбнулась, слыша о его проказахъ. Проницатедьный взглядъ Екатерины умѣлъ открыть въ Суворовѣ нстиниыя достоинства подъ' комическою маскою, которую онъ на себя надѣлъ. Всякаго другого подобная маска сдѣдада бы смѣпшымъ шутомъ: Суворовъ, напротивъ того, умѣлъ засдужить общее уваженіе и въ особенности соддатамъ внушилъ неограниченную къ себѣ любовь; они звали его не иначе, какъ отцомъ роднымъ. Всѣ подчиненные, которымъ случалось быть въ бдизкихъ отношеніяхъ къ Суворову, дѣлались ночти фанатическими нриверженцами его. Дѣдо въ томъ,- что во всѣхъ дѣйствіяхъ Суворова, въ его рѣчахъ, даже въ шуткахъ и проказахъ, подъ самою странною оболочкою всегда просвѣчивадъ особый оригинальный умъ: здравый, прямой, но вмѣстѣ съ тѣмъ ироническій, даже съ примѣсью нѣкоторой своего рода хитрости, —тотъ именно родъ ума, который такъ свойственъ русскому человѣку. И въ самомъ дѣлѣ, Суворовъ по природѣ былъ, можно сказать, типомъ человѣка русскаго: въ немъ выразились самыми яркими красками всѣ отличител-ьныя свойства нашей національностй, а вмѣстѣ съ тѣмъ и во внѣшней своей жизни старадся онъ систематически подражать пріемамъ русскаго иростоліодина и соддата: онъ строго соблюдалъ всѣ ихъ привычки
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4