— 181 — жеточникахъ онъ не находитътребуемыхъ «вѣдѣній, то вступаетъ въ переписку съ жѣстными жителяии и получаетъ нужное свѣдѣніе на мѣстѣ. Все, что возбуждаетъ какой-либо воироеъ касательно древностей, не остается у Еарамзина безъ изслѣдованія: ка- «ая - нибудь сомнительная дата, генеалогія гого или другого крязя, банное ■строеніе, старинный русскій счетъ, вѣсы и монеты, и т. д., и т. д. Всѣ чужія мнѣнія тщательно имъ разсматриваются ш ировѣряются. Изслѣдованія Карамзина обыкновенно чрезвычайно точны и могутъ онровергаться только столь же точными изслѣдованіями или новыми памятниками. Замѣтки, которыя присылали къ нсму, онъ вносилъ и всегда указывалъ, ето ихъ доставидъ. Въ 5-мъ изданіи ^есть нѣсколько такихъ замѣтокъ, найденныхъ на поляхъ его собственнаго экземиляра и написанныхъуже послѣ выікода второго изданія, послѣдняго при жизни автора. Словомъ, на пространствѣ времени до 1611 г. немного найдется вопросовъ, кочорые бы онъ не предвидѣлъ и на которые нельзя было бы найти у него рѣшенія, указанія или, по крайней мѣрѣ, яамека. Ёто самъ работалъ, тотъ пойметъ, «колько трудовъ нужно было употребить, ятобы собрать такую массу свѣдѣній, и тому покажется страннымъ только одно, жакъ успѣлъ собрать все это Карамзинъ въ 22 года, если еще приномнимъ притгомъ, что въ послѣднее время онъ уже ізтарѣлъ и былъ часто боленъ и что, нажонецъ, самое изложеніе требовало мно- ■го времени; много также времени уходило и на соображенія. Этою - то своею стороной исторія Карамзина особенно «сильна и въ наше время: можно утверждать, что онъ не такъ изѳбразилъ ту жш другую эпоху, то или другое лицо, я быть правымъ; но отвергать въ немъ великаго ученаго, утверждать, что онъ ■былъ только литераторъ, нельзя. Сюда, въ этипримѣчанія, долженъ ходить учиться зсаждый занимающійся русскою исторіей, ш каждому будетъ чему тутъ поучиться. ,Въ Карамзинѣ мы-видѣли рѣдкое соединеніе силъ, которыя по большей части встрѣчаются иорознь: огромнаго таланта и изумительнаго трудолюбія. Это —ученый; но въ 'немъ ееть еще человѣкъ, a человѣка Карамзинъ дѣнилъ въ себѣ болѣе, чѣмъ историка. «Жить», писалъ онъ Тургеневу, «есть не писать исторію, не писать трагедію или комедію, а какъ можно лучше мыслить, чувствовать и дѣйствовать, любить добро, возвышаться душою къ его истѳчнику; все другое, любезный мой цріятель, есть шедуха —не исключая и моихъ восьми или девяти томовъ». Писатель и человѣкъ тѣсно сливались въ Карамзинѣ въ одно гармоническое цѣлое; никогда елово его не противорѣчило дѣлу, и этотъ одинъ изъ самыхъ геніальныхъ людей русской земли былъ, если не самый чистый, то одинъ изъ самыхъ чистыхъ. Чѣмъ болѣе узнаемъ мы его, тѣмъ сильнѣе и сидьнѣе къ нему привязываемся, тѣмъ сильнѣе развиваетсяжеланіе еще болѣе познакомиться съ нимъ. Я сказалъ вначалѣ, что образы, имъ возсозданные, становились для насъ свѣтдыми малками; но надъ ними еще ярче горитъ его собственный образъ, высокій образъ благороднаго человѣка, честнаго гражданина и неутомимаго труженика. Въ нашемъ молодомъ, не установившемся общѳствѣ эти качества всего дороже. Такой талантъ, какой былъ у Карамзина—рѣдкій даръ природы, и, Богь знаетъ, когда мы дождемся другого Карамзина въ области русской исторіи; но каждый долженъ стараться искать истины и честно сдужить ей. Въ этомъ да служитъ Карамзинъ образцомъ всѣмъ намъ. Бевтужевъ-Рюминъ. 80. Карамзинъ. Онъ былъ русскій не только по рожденію, но и по чувству; всею жизпію своею и дѣятельностію, столь плодотво.рною, принадлежалъ онъ Россіи. Но въ своемъ качествѣ русскаго, онъ былъ человѣкъ, и ничто чѳловѣческое не считалъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4