— 1.79 — передъ обществомъ, которое училось уважать свое прошлое, видѣть въ нѳмъ не исторію варварскаго народа, а исторію народа европейскаго. Карамзинъ часто указываетъна аналогію съ Европой: такъ постунаетъ при Іоаннѣ ПІ. Такія анаЛогіи должны были убѣдительно дѣйствовать на людей, привыкшихъ смотрѣть яа Европу и тамъ искать образцовъ и лримѣровъ. «Стадо - быть, и ыы тоже имѣемъ исторію, не наполненную тодько Аттидами и Чингисханами, какъ говорятъ о насъ въ Европѣ». — Вотъ что многимъліогло притти въ голову, a Еа- ^іамзина читади многіе: нельзя, онъ былъ въ модѣ. Убѣжденія, сложившіяся у Карамзина .ведѣдствіе размышденій о событіяхъ, соаержившихся на его гдазахъ, еще болѣе укрѣпились отъ изученія исторіи: сравнеаіе Іоанна съ Петромъ поддержало въ яемъ ту мысль, что прочные результаты легче достигаются безъ крутыхъ переворотовъ, противъ которыхъ его вооружилъ еще терроръ; Іоаннъ Грозный еще болѣе увеличилъ въ немъ ненависть ко всякому яасидію. To обстоятельство, что мысль его обращена была преимущественао къ государственной сторонѣ исторіи, пѳдкрѣпидо въ немъ сознаніе необходимостидля народа вождей, ч и слѣдственно, необходимости ддя Россіи самодержавной вдасти. Въ этомъ случаѣ онъ сошедся съ мнѣніемь народа. Изученіе исторіи показало ему, что все дѣло не въ формѣ, а вътомъ, какъ она прилагается. Эта мысль съ осо4ою сидой высказывается въ его «Запискѣ о старой и новой Россіи». Обращаясь къ чисто-научной сторонѣ «Исторіи Государства Россійскаго», приломнимъ, въ какомъ неудовлетворитедьномъ состояніи была у насъ наука историческая передъ появленіемъ исторіи Еарамзина, и увидимъ, какъ великъ былъ «го трудъ. Хорошо было работать современнымъ ему историкамъ Запада; у нихъ ■болландпсты, и бенедиктинцы, и Дюжанжъ, и Муротари, и Монфоканъ; у нихъ ш памятники были изданы, и бибдіотеки ж архивы въ большомъ порядкѣ, и носо- <ёій больше. Въ предисловіи Карамзинъ какъ бы оправдываетея въ обидіи своихъ примѣчаній; онъ говоритъ: «Множество сдѣланныхъ мною примѣчаній и выписокъ устрашаетъ меня самого. Есди бы матеріалы были у насъ собраны, очищены критикою, то намъ оставалось бы единственно сеыдатьсн; но когда большая ихъ часть въ рукописяхъ, въ темнотѣ, когда едва ли что обработано, изъяснено, согдашено, надобно вооружиться териѣніемъ... Для охотниковъ все бываетъ дюбоиытно: старое ймя, сдово, малѣйшая черта древности даетъ поводъ къ соображеніямъ». Карамзинъ говоритъ, что читатедь воленъ не заглядывать въ иримѣчанія; нашлись издатели, которые задумали избавить читатедя отъ этихъ хлоиотъ: у насъ есть два изданія (3 и 4) съ сокращенными иримѣчаніями, а между тѣмъ примѣчанія—одно изъ правъ Карамзина на безсмертіе, Много памятниковъ уже издано изъ тѣхъ, которые при Карамзинѣ еще были не изданы, а между тѣмъ примѣчанія сохраняютъ все свое значеніе и будутъ сохранять его еще долго, если не всегда: сюда будутъ ходить и за снравкою, и за поученіемъ; здѣсь всего, виднѣе, какъ работалъ Карамзинъ и какъ слѣдуетъ работать. Просматривая примѣчанія Карамзина, недьзя не чувствовать глубокаго уваженія къ громадной его работѣ. Едва ди можно указать большее число памятниковъ, теперь иамъ извѣстныхъ, которые были бы не извѣстны Карамзииу. Перечислимъ болѣе крупные. Такъ, у него не было «Домостроя», «Тверской лѣтописи», «Паионскихъ житій», Несторова «Житія Бориса и Гдѣба», «Сдова нѣкоего Христолюбца» и еще немногихъ; но зато какъ громадна масса памятниковъ, которые онъ въ первый разъ нашелъ. или которыми онъ впервые пользовадся. Сюда прияадлежатъ: Хдѣбннковскій списокъ (можно считать и Ипатьевскій), Лаврентьевскій, Троицкій, Ростовскій, нѣкоторыя изъЫовгородскихъ лѣтописей и едва ди не обѣ Псковскія (впрочемъ, считаю нужнымъ оговориться: Щербатовъ дитуетъ лѣтописи по нумерамъ, и потому трудно ска12*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4