— 171 — если Великая Екатерина, умѣвшая своимъ высокимъ духомъ породниться съРоссіею, усвоить себѣ ея ннтересы до того, что никогда не могла помириться съ мысдію о господствѣ чужеземцевъ въ древней столицѣ Льва Даниловича, —если она не допустила осуществиться безумномузажыслу Бажанова обратить Кремль въ огромный дворецъ, то въ ХІХ вѣкѣ смотрѣли на сохраненіе памятниковъ старины вовсе не такъ строго: въ книгѣ г. Забѣдина *) можно найти правдивую оцѣнку дѣятельности бывшей Еремлевской экспедиціи. —Екатерина велѣла собрать въ одио мѣсто всѣ историческія рукописи, но иослѣ ея кончины ириказано быяо разослать ихъ но тѣыъ мѣстамъ, откуда онѣ были взяты; онѣ были, говорятъ, свалены на возы и отправлены но назначенію. Сколько погибдо ихъ по дорогѣ, до этого никому не было дѣла; да и многіе ли не считали тогда «грамоты царей»—по знаменитомувыраженію Пушкина—«за пыльный сборъ календарей»?Только тамъ, гдѣ еще живы были нреданія старины, гдѣ еще читалн лѣтониси и хронографы, тамъ безсознательно жилъ русскій духъ, любовь и уваженіе къ славѣ предковъ: то была сфера грамотныхъ простолюдиновъ. Еще Ноеиковъ замѣтилъ въ предисловіи къ «Живонисцу»:«Унасътѣ только книгитретьими, четвертымии пятымиизданіями иечатаются, которыя симъпростодушнымъ ЛІОДЯМЪ, по незнанію ихъ чужестранныхъязыковъ, нравятся». Это сказано при Екатеринѣ, когда' примѣръ великой царицы обязывалъ если не быть, то казаться рус- -скимъ, и когда европеизмъ не вошелъ глубоко въ плоть и кровь; а что же было послѣ? Читайтеповѣсть Растопчина: «Охъ, французы?» Читайте «Русскій Вѣстникъ» Глинки. Кто хотѣлъ возбудить патріотизмъ, тотъ употреблялъ для этой цѣли исторію, и исторія отъ отсутствія чувства мѣры иереходилавъ хвалебный шмнъ всему, что только носитъ имя русскаго; такая исторія, конечно, никошу не была нужнаи только наводила на скептицизмъ, *) Ом. его „Домашній бытъ Русскихъ Царей", т. I, ст. 101—105. а такою была «Русская Исторія» Серйя Глинки, въ которой, по мѣткому выраженію Полевого, Святополкъ Окаянный заткнетъ за поясъ любого героя добродѣтели.. Въ такую-то пору Еарамзинъ написалъ свое нисьмо къ Муравьеву н, получивъ благопріятный отвѣтъ, «постригся въ историки» (выраженіе князя Вяземскаго). 12 лѣтъ онъ работадъ безъ отдыха, собиралъ, оцѣнивалъ матеріалы, приводилъ ихъ въ стройную систему и не разъ перерабатывалъ свой планъ, -уничтожалъ совершенный трудъ. Наконецъ, послѣ этой продолжительной безустанной работы, онъ представилъ нервые восемь томовъ своей исторіи. Что же онъ нашелъ готовымъ, насколько онъ самъ былъ готовъ къ своему труду? Въ отвѣтъ на этв вонросы позволяю себѣ приномнитьвъ общихъ чертахъ состояніе науки русской исторіи нерѳдъ началомъ работы Карамзина. Изданіе источниковъ началось еще въ ХУІІІ вѣкѣ, но большая часть рукоиисей была и прочитана и издана чрёзвычайно небрежно. Всѣмъ извѣстно, какъ князь Щербатовъ въ изданіи такъ называемаго «Древняго Лѣтонисца», вмѣсто: «утечьими ловцы», читалъ: «Утечь и Миловцы»ѵ принимая эти сдова за собственныя имена. Львовъ, издавая «Русскій Брѳменникъ», оговаривался въ предисловіи, что за слогъ онъ не отвѣчаетъ. «Все дѣдомое было», говоритъ онъ, «привести оныя (старыя тѳтради; что за тетради—это объяснить издатель счелъ за липшее) тольковъ порядокъ, исправить ошибки писцовъг объяснить неупотребительпыя слова и вычернить нѣкоторыя нелѣпости». Для объясненія неуиотребительныхъ словъ издатель счелъ возможнымъ" замѣнить ихъ въ текстѣ словами новаго времени: напримѣръ, вы встрѣчаете слово «баталія» въ описаніи битвы Ярослава съ Святополкомъ, и т. д. Изданія были до того небрежны, что страницы, перепутапныявъ рукописи, путались и въ изданіи и даже въ изложеиіи исторіи: такъ сдучилось съ- «Царственноюкнигой». Щербатовъ напечаталъ ее такъ, какъ нашелъ въ рукописи, и отнесъ событія, записанныя на
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4