■— 163 — -«Ноэлѣ» его, писанномъ въ подражаніе «французскому, есть купяетъ и на автора яашего: Но только лишь ввалился Фоивизинъ, вздернувъ носъ, и проч . Въ послѣдніе годы жизни своей, Фоншизинъ охотно обращался кѣ духовнымъ размыпіленіямъ , и не стыдился смиренія я раскаянія своего; напротивъ, онъ лю- •^илъ обнаруживать оныя. «Исповѣдь» его я размыжленія по случаю смерти Потемжина носятъ живые отпечатки сего рас- -положенія. Разсказываютъ, что онъ ужѳ въ болѣзненномъ состояніи своемъ, сидя однажды въ московской университетской деркви, говорилъ университетсвимъ"питомпамъ, указывая на себя: «Дѣти! воз-ь- ' мите меня въ примѣръ: я , наказанъ за ■«вое вольнодуметво; не оскорбдяйте Бога ви словами, ни мыслію!» Въ доказатель- «тво, что сіе смиреніе духа не было въ яемъ ни ханжествомъ, ни робкимъ уныніеыъ, должно прибавить, что онъ и въ .«амое то время оохранилъпо возможности -живость мысдей и веселость разговора. Вѣроятно даже, что и нѣкоторыя изъ мелкихъ сатирическихъ статей его пришадлежатъ сей эпохѣ. Нѣтъ сомнѣнія, что истинныя заслуги •Фонвизина въ литературѣ основаны на двухъ комедіяхъ его. Переводы его за- -служивалн вниманія отъ современниковъ; ■нынѣ они могутъ быть любопытпыми ддя язслѣдованія языка, ддя изученія переворотовъ, послѣдовавшихъ въ исторіи русскаго сдога; могутъ служить поощреніемъ ш уликою нынѣшнимъ писателямъ, сдиіпжомъ пренебрегающимъ переводами, кото- ;рыхъ впрочемъ не замѣияютъ они оригилальнымитвореніями. Многимъписателямъ должно вѣрить на слово, что они писатели. Ето-то выдавалъ себя за музыканта. «Да вы самииграетели на какомъ-нибудь янструментѣ?» стросили его. —«Нѣтъ», отвѣчалъ онъ, «но дядЯ мой сбирадсяучиться играть нафлейтѣ!»—У насъ инойлитераторъ въ правахъ свойхъ съ-родни этому ,дядѣ и племяннику. Фонвизинъ былъ, жапротивъ того, писатедь довольно дѣятельный, несмотря на то, что у него много времени было отнято сдужбою, путешествіями п бодѣзнію. И самыяотдѣльныя, такъ сказать, бѣглыя сочиненія его достойны замѣчанія. Однимъизъ первыхъ въ этомъ родѣ по старшинству времени есть «Слово на выздоровденіе великаго князя Павла Петровича», говоренное въ 1771 году. Болѣзнь насдѣдника и единаго преемника русскаго престода была въ то время не тодько общею горестію, но и важною государственною опасностію; выздоровденіе же его было залогомъ епокойствія и радостію отечества. Участвуя въ общемъ торжествѣ, Фонвизинъ участвовалъ еще и въ частномъ, стодь близкомъ сердпу графа Панина, царственнаго наставника. Слово сіе читано было съ жадностію и восхищеніемъ отъ одного конца Россіи до другого. Впечатлѣніѳ, произведенное имъ, было такъ сильно, что И. И. Дмитріевъ, спустябодѣе пятидесятилѣтъ, помнилъеще наизусть начало сейрѣчи, слышанной имъ въ дѣтствѣ на семейномъчтеніи. Конечно, успѣхъ сего творенія много заимствованъ отъ .обстоятедьствъ и сочувствія, съ которымъ дѣдилирадость автора; сиды краснорѣчія, двиясенія, ораторскаго достоинства въ немъ мадо, но вообще оно написано хорошо. Слогъ его не имѣетъ тяжелой плодовитости и академической напыщенностиелога Ломоносова; онъ нриближается уже нѣскодько къ общему слогу. Можетъ-быть, слуху, въ то время еще не очень опытному, нравились и сіи стихотворческія накладки, которыыи обдѣпливалъ онъ свою прозу; вотъ образчики этому: обращаясь къ Россіи, говоритъ онъ: «Вѳлико счастіе твое, но и напасть ужасная грозила. Воспомяну о ней, да бодыпе ощутимъ, колико небесаРоссію защищаютъ». Чѣмъ это не стихпизъ «Россіады»? Менеду тѣмъ встрѣчается въ сей рѣчи и достоинство мыслей, которое никогда не старѣется: «Ліобовь народа есть истинная слава государей. Будь властелиномъ надъ страстями своими, и помни, что тотъ не можетъ владѣть другими со славою, кто собою владѣть не молгетъ. Внимай единой истинѣ и чтилесть измѣною. Тамъ нѣтъ вѣрности къ государю, 11*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4