— 157 - манекое святидище, Танфана, сравнено съ землею. Сосѣдніе народы поднялись быдо, чтобы отмстить римлянамъ за^опустошеніе дружественной земли и заградить имъ обратный путь къ Рейну, но искусныя распоряженія Германика и рьяное мужество легіоновъ обратили въ ничто ихъ усилія. Не менѣе благопріятно было начало второго похода, предпринятаго противъ хаттовъ. Застигнутые врасшохъ, они также испытали всѣ ужасы чуясеземнаго нашествія. Спасся лишь тотъ3 ето бѣжалъ въ лѣсъ или въ горы; прочіе, особенно женщины и дѣти, были избиты на мѣстѣ иди отведены въ пдѣнъ. Но война съ хаттами неизбѣжно влекла за собою _другую войну—съ херусками. Еще живъ былъАрминій, побѣдитель Вара; съ шшъ жива была въ херускахъ и прежняя ненависть къ римскому имени. Уж'е Германикъ, покончивъ съ хаттами, думалъ вести свое войско обратно къ Рейну, какъ явились послы отъ Сегеста, Арминіева одноплеменникаи вмѣстѣ стараго его соперника, который изъдичныхъ видовъ искалъ себѣ опоры въ римлянахъ. Не подать ему скорой помощи значило допустить до рѣшительнаго перевѣса воинственной партіи между херусками, которая, имѣя во главѣ своей Арминія, хотѣла съ римлянами войны. Итакъ, продолженіе войны въ томъ и другоыъ случаѣ было неизбѣжною необходимостью. Впрочемъ и не въ свойствахъ Германика быдо укдоняться отъ подобныхъ вызововъ. Обстоятельства ускорили рѣшимость, и цезарь, еще разъ новернувъ назадъ свое войско, быетрымъ ударомъ вырвалъ Сегеста, со всѣмъ его «родомъ» и со множествомъ кліэнтовъ, изърукъ противнойнартіи. Между пдѣнниками, захваченными при этомъ случаѣ, находилась и беременная жена Арминія, по имени Туснельда. Дочь Сегеста, она вступила въ союзъ съ Арминіемъ противъ воли отца, который обрекалъ ея руку другому, и была вся псполнена глубокой преданности своему мужу. Ддя Арминія не могло быть потери болѣе чувствительной, но несчастія не убивали въ немъ духа: они лишь изощряли его неукротимую энергію. Мысль о томъ, что беременная жена его, свободная германка, доджна работать на римлянъ, и что, можетъ-быть, та же учаеть ожидаетъ даже будущій плодъ ея, была для него безнокойнымъ жадомъ, которое тревожно возбуждадо всѣ его душевныя силы и держало ихъ въ напряженномъ состояніи. Волнуемый этою злою мыслію, Арминій безъ-устали носился по всей странѣ, всюду возбуждая къ отмщенію, призывая весь народъ херусковъ къ оружію. «Знамена римскія», говорилъ онъ, между прочимъ, «которыя посвятилъ я отеческимъ богамъ, до сихъ поръ еще висятъ въ священныхъ рощахъ гермащевъ. Пусть Сегестъ обрабатываетъ покоренный берегъ; настоящіе германды никогда не простятъ себѣ того, что видади когда-то между Эдьбою и Рейномъ римскую сѣкиру и римскую тогу». На призывъ Арминія отозвались не только херуски, но и сосѣдніе народы. Огѳнь ненависти къ римлянамъ, никогда совершенно не погасавшій, вспыхнулъ теперь всеобщимъ пожароыъ, быстро разлился по окрестнымъ германскимъдѣсамъ и уже достигалъ до самаго Рейна. На правомъ берегу его только одни хауки обѣщади цезарю свое содѣйствіе, но и тѣ едвади были надежны. Въ порывѣ единодупшаго увлеченія народныя силы сѣверо-западной Германіи снова становились подъ славное знамявоинственнагошефа херусковъ и уже заранѣе готовили вождю римлянъ печальную долю его неосчторожнаго предшественника, котораго имя осталось символомъ несчастій римскаго оружія наземлѣ свободныхъ германцевъ. > Но Германикъ не привыкъ бдѣднѣть передъ лидомъ опасности. Близость ея, напротивъ, какъ будто вдохновдяла его спокойное и всегда вѣрное себѣ мужество. Онъ шелъ исполнить свой долгъ, додгъ вождя римскихъ легіоновъ, который обязанъ былъ побороть веѣми силами враговъ имперіи, a no мѣрѣ того, какъ возрастала опасность вокругъ него, въ немъ самомъ зрѣла новая мысль о прекрасномъ подвигѣ, которая, нисколько не роняя его достоинства, какъ римскагонатріота, еще болѣе говоритъ въ пользу его.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4