— 152 — 75. Герианикъ и Агриппина старшая. Старшая Агриппина двойпыми узами связана была съ Августовымъ домомъ. Внука Августа по матери, она причислялась ему въ родство еще по своему мужу, который былъ сынъ пасынка его, Друза. Послѣ сдавнаго имени оспователя дома, имяДруза было самоепопулярноѳ и любимое какъ въ войскѣ, такъ и въ народѣ. Отъ него та же самая популярность перешла и къ сыну его Германику, наслѣдовавшему отъ отца мужество и талантъ полководца. Личныя добдести Германикаеще болѣе возвышади цѣну его наслѣдственной славы. Въ мысляхъ многихъ римлянъ не было лица, болѣе достойнаго чести быть по смерти Августа преемпикомъ его власти. Внѣшнее положеніе Агриппины, очевидно, было таково, что не оставдяло ей пичего болѣе желать въ"настоящемъ и сверхъ того еще сулило очень завидную будущность. Было чѣыъ польститься женскому самолюбію. Но Агриппина носила въ груди гордый и неукротимый духъ, который былъ выше мелкой суетности и тщеславія. Развратъ, который рано проникъ въ семью Августа, тоже писколько не коснулся ея. Несмотря на бднзость порока, она сохранила древнюю строгость нравовъ, и честь женщины ничѣмъ не была въ ней опозорена: жеяственная стыдливость осталась лучшимъ ея украшеніемъ и послѣ замужества. Какъ чистая римлянка, она гордидась своимъ материнскимъ плодородіемъ, и ничѣмъ столько не смирядся этотъ неукротимый отъ природы духъ, какъ дюбовію ея къ мужу, | отцу ея дѣтей, Побуждаѳмая тою предан- I ностію, которою обыкновенно сопровож- | дается женская дюбовь, она не покодѳба- ' дась оставить Римъ, чтобы слѣдовать за ' своимъ мужемъ на военноиъ его поприщѣ, 4 и не разлучалась съ нимъдаже въ самомъ дагерѣ. Здѣсь среди воѳннаго римскаго стана, на предѣлахъ Германіи, въ первый разъ знакомитъ насъ Тацитъ съ Германикомъ и женою его Агриппиною. Постъ, который занималъ лужъ ея, постъ главнаго начальника военныхъ римскихъ силъ, расположенныхъ по Рейну, былъ одинъ изъ самыхъ трудныхъ въ имперіи. Опасность всегда была вблизи —то со стороны свободныхъ германцевъ, которые рѣдко оставлялн въ покоѣ римскую границу, то со стороны самыхъ легіоновъ, въ которыхъ новый духъ необузданнаго своеволія ослабилъ древнюю дисциплину и каждую минуту могъ угрожать опаснымъ взрывомъ. Этотъ взрывъ дѣйствитедьно послѣдовалъ между германскимя легіонами, когда дошло сюда извѣстіе о смерти Августа. Духъ непокорностии буйства быстро разлился по всему лагерю. Ветераны требовади себѣ отставки, молодые соддаты выдачи жаловапья; многіе яаходнли случай очень благопріятнымъ, чтобы отмстить центуріонамъ, въ которыхъ ненавидѣли представителейстрогой дисниплины стараго римскаго строя. Наконѳпъ, не было недостатка и въ такихъ голосахъ, которые нагло утверждади, что отъ германскихъ легіоновъ зависитъ учдсть всего римскаго ыіра, что имъ одолжена республика своими побѣдами, и что ихъ нменемъ должны гордиться самые'' императоры: первое гласное выраженіе того погибельнаго духа, который, впосдѣдствіи укоренившись во всемъ римскомъ войскѣ, подорвалъ главныя основанія римскаго могущества и былъ одною изъ самыхъ видныхъ причинъ паденія имперіи. От- - сутствіе Германика, который въ то время занятъ былъ производствомъ денза въ Галліи, внушало еще болѣе дерзости мятежникамъ. Отъ словъ скоро перешли къ дѣлу. Еще верхне-германскіе легіоны колебались въ недоумѣніи, какъ нижніе открыто подняли знамя буята. Центуріоны первые сдѣладись жертвою неистовства своихъ подчиненпыхъ. Избитые, измученные разными терзаніяии и почти безъ дыханія, одни изъ нихъ нашли свою сиерть -въ волнахъ Рейна, другіе просто за валомъ, куда они, наконецъ, выброшены были изъ дагеря. Затѣмъ слѣдовала очередь трибуновъ и другихъ военныхъ чиновъ: имъ также не оказано было ннкакой пощады. Устранивщи такимъ образонъ ближайщихъ своихъ начальниковъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4