— 151 — чиетотою онъ осуществилъ самый возвышенный изъ нравственныхъ идеаловъ средняго вѣка, но чрезъ это самое укрѣпилъ монархію, полное развитіе которой было несовмѣстно съ сохраненіемъ средневѣковыхъ учрезкденій, потому что за ними каждое сословіе укрывало свон корыстныя и исключительныя притязанія. ■ Народъ привыкъ видѣть въ кородѣ верховнаго, чуждаго всякаго пристрастія, судью. Въ великія эпохи своей исторіи, во дни блестящихъ торжествъи тяжелыхѣ испытаній французскіе короли называли себя, не дароыъ сынами св. Людовика. Его дѣдомъ было нравственное значеніе фраицузской монархіи. Предшественники его дѣйствовали силою и искусствоыъ; къ этимъ двумъ орудіямъ онъ присоединилъ третье — право. Онъ внушилъ къ ыонархическому 4 началу довѣріѳ, котораго долго не могли поколебать ни грѣхи, ни несчастія его преемниковъ. Читая нѣкоторые изъ законодательныхъ памятниковъ его царствованія и смотря на нихъ съ современной намъ точки зрѣнія, нельзя иногданеудйвиться жестокостинаказаній, опредѣленныхъ за проступки, которые нынѣ караются только общественнымъ презрѣніемъ. Но въ такихъ сдучаяхъ Людовикъ IX былъ вѣренъ основному началу всей своей дѣятельности: онъ смотрѣлъ на государство, какъ на христіанскую общину, и не давадъ въ немъ мѣста грѣху. Въ сфѳрѣ науки онъ допускалъ споръ и разногдасіе, самъ посѣщалъ аудиторіи Парижскаго университета и охотно слушалъ лекціи и пренія знаменитыхъ наставниковъ. Но споръ съ еретиками, обличеніе ихъ словомъ, предоставлялъ онъ исключительно ученымъ; мірянинъ въ подобныхъ случаяхъ долженъ былъ, по его мнѣнію, дѣйствовать однимъ мечомъ, не подвергая своего беззащитнаго ума ненужному искушенію. Разсматривая съ вершины настоящаго погребальное жествіе- народовъ къ великому кладбищу исторіи, нельзя не замѣтить на вождяхъ этого шествія двухъ особенно рѣзкихъ типовъ, которые встрѣчаются преимущественнонараспутіяхъ народной жизни въ такъ называемыя переходныя эпохи. Одни отмѣчены иечатыо гордой и еамонадѣянной силы. Эти люди идутъ смѣло впередъ, не спотыкаясь на развалины прошедшаго. Природа одаряетъ ихъ особенно чуткимъ слухомъ и зоркимъ глазомъ, но нерѣдко отказываетъ имъ въ жюбш и поэзіи. Сердце ихъ не отзывается на грустные звуки былого. Зато за ними право побѣды, право историческаго уепѣха. Большее право на личное сочувствіе историка имѣютъ другіе дѣятели, въ лицѣ которыхъ воплощается вся красота и все достоинство отходящаго времени. Они его лучшіе представители и доблестные защитники. Къ числу такихъ принадлежита Людовикъ IX. Онъ былъ заверпштелемъ средневѣковой жизни, осуществленіемъ ея чистѣйшихъ идеаловъ. Но ни тѣмъ, ни другимъ, ни поборнпкамъ старыхъ, ни водворителямъ новыхъ началъ не дано совершить ихъ подвига во всей его чистотѣ и задуманной опредѣленности. Изъ ихъ совокупной дѣятельности ■Провидѣніо слагаетъ нежданный и невѣдомый имъ выводъ. Счастливъ тотъ, кто носитъ въ себѣ благое убѣжденіе и можетъ заявить 'его внѣшнимъ дѣломъ. На велнкпхъи на малыхъ, незамѣтныхъ простому глазу, дѣятеляхъ лежитъ общее всѣмъ людямъ призваніе трудиться въ потѣ лица. Но они несутъ отвѣтственность только за чистоту намѣреній и усердіе исполненія, а не за далекія послѣдствія совершеннаго ими труда. Онъ ложится въ исторію, какъ таинственное сѣмя. Всходъ, богатство и время жатвы принадлежатъ Богу. Не будемъ же ставить въ вину Людовику IX его заблужденіе. Думая поддержать феодальное государство, онъ влагалъ въ него несродныя ему начала и готовилъ великую монархію Людовика ХІТ. Онъ не докончилъ своего личнаго дѣла и не видалъ его завѳршенія, подобно тѣмъ средневѣковымъ зодчимъ, которые завѣщали новоыу времени недостроенные, полные чудной и таинственной красоты, готическіе соборы. Грановскій.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4