46 — — 1 Карла Анжуйскагодаже это высокое свойство обнаружилось въ какой-то жестокой и мрачной формѣ. Современникн попти единогласно говорятъ о его задумчивомъ и суровомъ нравѣ. По сдовамъ Дж. Виллани, онъ почти пе спалъ, мало ѣлъ и никогда не улыбался. Между памятниками, изобращающими время и личность Людовика IX, особенно замѣчательны два, изъ которыхъ я заимствовалъ большую часть подробностей предлагаемой вамъ характеристики.Я говорю здѣсь о «Запискахъ Жуанвиля» и «Жизни св. Людовика», написанноидуховникомъ королевы Маргариты. Главная прелесть и оригинальность Жуанвилевыхъ разсказовъ заключается въ рѣзко выдающейся противоположности между новѣствователемъ и его героемъ. Жуанвиль былъ храбрый рыдарь и, ио тогдашнему вр.емени, довольно начитанный человѣкъ, съ простымъ и даже нѣсколько прозаическимъ взглядомъ на жизнь. Тѣмъ поразительнѣе для внимательнаго читателя тотъ поэтическій отпечатокъ, которымъ, вѣроятно, безъ воли и вѣдоыа автора, отличается его сочиненіе. Жуанвиль простодупіно разсказываетъ все видѣнное имъ въ бытноеть его нри Людовиій; но поэзія предмета согрѣла его фразу, сообщила ей красоту и порою возвышенность, какихъ не было въ природѣ еамого повѣствователя. Я думаю, что отношенія короля къ сенешалу Шаішаніи нельзя лучше объяснить, какъ слѣдующимъ анекдотоиъ. Однаясды Людовикъ, поучая бесѣдою вѣрнаго служителя, спросилъ у него: «что бы ты предпочелъ: смертный грѣхъ или нроказу?» «Лучше тридцать грѣховъ, чѣмъ нроказу», поспѣшно отвѣчалъ рыцарь, къ крайней печали благочестиваго государя. Жуанвиля нельзя однако упрекнуть въ недостаткѣ религіознаго чувства, но онъ былъ не въ состряніи нодняться до той высоты, на какой стоялъ причисденный западной церковью къ лику святыхъ король французскій. Читая дошедшія до насъ біографіи послѣдняго, нельзя не снросить себя: гдѣ находилъ онъ время для унравленія государствомъ? Ежедневно посѣщалъ онъ всѣ боясественныя службы, проводилъ значительную часть дня въ одинокой и горячей молитвѣ, немилосердно бичевалъ себя, читалъ творенія святыхъ отцовъ, охотно бесѣдовалъ съ учеными богословами и вообще съ людьми, посвятившими себя наукѣ. Онъ повѣрялъ имъ свои сомнѣнія и требовалъ отъ нихъ разрѣшенія вопросовъ, смущавшихъ его душу. Но не въ однѣхъ молитвахъ и благочестивыхъ бесѣдахъ высказывалось гдубоко-религіозное настроеніе этой души. Нужно ли говорить о его щедрости къ бѣднымъ, о его частыхъ носѣщеніяхъ больницъ, выстроенныхъ имъ храмовъ? Не безъ ужаса разсказываютъ современники о бѣдствіяхъ, поразившихъ крестоносцевъ въ Египтѣ. Иснорченные, отвратительные видомъ и запахомъ трупы умершихъ отъ язвъ воиновъ остались бы. непогребенными на чужой землѣ, ибо иснуганное духовенство отказывало имъ въ иослѣднеыъ христіанскомъ обрядѣ. Король собственнымъ принѣромъ пристыдилъ малодушныхъ и заставилъ ихъ исполнять тяжкій долгъ, присутствуя лично при каждомъ отпѣваніи. Тѣла умершихъ братій не внушали ему омерзѣнія. Вамъ, вѣроятно, извѣстно, какъ сильно свирѣпствовала въ средніе вѣка страшная болѣзнь, которую называютъ нроказою. Люди, пораясенные этимъ нѳдугомъ, навсегда отлучались отъ общества; церковь разрывала, посредствомъ особеннаго обряда, ихъ связи съ остальнымъ ыіромъ; жилища, гдѣ ихъ обыкновенно содержали, были предметомъ общаго страха. Но Людовикъ не раздѣлялъ и въ этомъ случаѣ общаго чувства: онъ ходилъ за нрокаягенными и собственными руками обмывалъ ихъ язвы. Я могъ бы привести нѣсколько иримѣровъ такого рода, по боюсь, что вамъ трудно будетъ выслушать безъ содроганія простое описаніе этихъ дѣлъ дарствениаго подвижника. Зато западные народы нредупредили риіскаго первосвяіценника и еще при жизни Людовика назвали его святымъ. Олава его не ограничилась, впрочемъ, Западною Евроиою; она проникла на Востокъ: послы изъАрменіи приходили въ лагерь крестоносцевъ и просили о дозволеніи видѣть короля.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4